Они присели под ответвлением лестницы, которая вела от церковного портика вглубь церкви, и стали наблюдать за вампиром, который исчез в направлении триумфальной арки. В тот момент, когда Лучиано хотел уже сказать, что все чисто, через стену во дворе церкви перемахнули еще три вампира. До них донесся их шепот:

— Я уверена! Они забежали в эту церковь и больше не выходили.

Самый большой из трех достал дубинку и хлопнул ее по ладони.

— Чудесно! Тогда мы надлежащим образом встретим их, как только они выйдут. Нет никаких сомнений, что сегодня ночью они точно не увидят замок Ангела!

Лучиано и Алиса тихо выругались.

— Что будем делать? — шепотом спросила Иви. — Давайте я выйду и поговорю с ними. Так дело не пойдет!

— Нет! — Лучиано и Алиса одновременно отказались от ее предложения.

После небольшой паузы Лучиано широко улыбнулся.

— Сейчас мы немного схитрим и оставим этих Дракас ни с чем! Пойдемте за мной, только тихо!

Он стал спускаться вниз по лестнице, и вскоре они оказались в маленьком помещении под нефом. В нос ударил характерный запах постоянно влажного туфа.

— Что это? — спросила Алиса.

— Это вход в Мамертин, печально известную темницу. Она была намного больше, но мы попали в ее главную часть! Пойдемте.

Он повел их по спускающейся вниз лестнице еще дальше, в капеллу с неоштукатуренными стенами.

Алиса снова услышала гул в голове, который с каждым шагом становился все громче. Сначала у нее чесались пальцы, потом ладони, и в конце концов стали зудеть руки и ноги. Потом этот зуд перешел в боль. На лице Иви появилось выражение необычного напряжения.

— Лучиано, ты ничего не чувствуешь? — простонала Алиса.

— Почему же, чувствую!

Римлянин резко кивнул. Его движение показалось девочкам странным.

— Мне жаль, но это единственный путь, который не приведет нас прямо в руки предателей. По мнению историков, здесь держали апостолов Петра и Павла.

Алиса захрипела и прижалась к Лучиано, который быстро прошел капеллу и повел их еще глубже.

— Там, наверху, была комната для охраны, а здесь камера, в которой они предположительно сидели. Старый Джузеппе говорит, что среди римских полководцев было принято самых ценных узников в триумфальном шествии проводить через город к этому месту и потом убивать их или оставлять умирать от голода в этих камерах.