По всему периметру площадки располагались вертикально укрепленные колья, на них были насажены человеческие головы, одни давние — от них сохранились только черепа с остатками волос, а другие были более «свежими», на некоторых из них птицы даже не успели выклевать глаза. Держа в готовности меч в одной руке, а дротик в другой, центурион, сопровождаемый тремя легионерами, вошел в храм. Внутри, в каждом из четырех углов, тускло горели-коптили факелы, освещая зал длиной пятнадцать шагов и шириной восемь. Вдруг легионер справа захрипел и опрокинулся навзничь в предсмертных конвульсиях — из его шеи торчал дротик. Юпитер, покровительствовал Дидию Ливию и помог ему увернуться от другого дротика, пронесшегося невидимой смертью рядом с его головой в полумраке зала и глухо ударившимся о каменную стену за его спиной.

Центурион увидел, кто послал в него смерть. Это была жрица в черном одеянии до самого пола, с закрытым темной материей лицом, поверх которой была надета золотая маска необычного, жуткого вида. Формой маска одновременно напоминала и бабочку, и паука. Жрица заслоняла собой висящий на стене старинный панцирь, украшенный золотом и серебром, а чуть ниже, под ним — короткий греческий меч в золотых ножнах. На полу горой были свалены доспехи и оружие римлян, добытые в недавнем бою, а поверх них лежал панцирь со знаками отличия префекта когорты и трофеи с захваченных римских кораблей.

— Стойте, римляне, иначе гнев Ахилла и Девы падет на вас! — воскликнула жрица на греческом языке вооруженная новым дротиком, но это не остановило солдат. И этот кинутый дротик не нашел своей цели, а она через мгновение забилась в руках легионеров. Центурион Дидий Ливий стоял как завороженный, с трепетом рассматривая панцирь и меч, укрепленные на стене. Ему вспомнилось, как на допросе пленники-тавры, под пытками, рассказали о главных святынях храма — золотой маске богини Девы и воинских доспехах, принадлежавших некогда легендарному герою Ахиллесу.

«Это подарок, достойный самого императора. Я могу прикоснуться к ним, взять в руки меч героя Ахиллеса», — но Дидий Ливий не решался даже дотронуться до святынь, хотя знал поверье, что это может даровать неувязмимость в бою и силу.

Он подошел к жрице, сорвал с ее головы золотую маску, сделал знак легионерам, и они сдернули с нее черное одеяние. Жрица оказалась смуглолицей молодой девушкой с иссиня черными волосами, одетой в легкую желтую тунику. Ливий небрежно махнул рукой — воины выволокли полуобнаженную девушку из храма.

При ближайшем рассмотрении золотой маски оказалось, что она изображала весь лик богини, а не только лицо. Это было некое длинноносое чудовищное существо с расширяющейся кверху головой и свирепым выражением лица, с громадными грудями — очевидно, чтобы можно было понять, что это женщина. Ее ноги книзу чудовищно удлинялись и превращались в змей, каждая из которых образовывала в направлении рук-щупалец разорванное кольцо. Неестественно удлиненные руки-ноги, создавали фантастический узор-обрамление, придавая фигуре схожесть с бабочкой. Маска имела для лучшего прилегания к лицу выпуклую форму и крепилась сзади двумя кожаными ремешками. Вес золотой маски понравился центуриону — это был весьма ценный военный трофей, и за него можно было получить в метрополии немало сестерций. Ливий спрятал маску под одеждой, решив ее утаить для себя. Закончив с маской, центурион с благоговением приблизился к висевшим на стене святыням.