По лицу Рэкса струился пот, мускулы его рук конвульсивно подергивались, но невидимая сила держала его крепкой хваткой.

Де Ришло молча молился. Он знал, насколько бессмысленно пытаться физически вмешаться в происходящее и сомневался, что его моления будут услышаны, — столь ужасным казалось ему проявление сил зла. И, одновременно, в глубине души он ясно сознавал, что именно эти сомнения, избавиться от которых сейчас было выше его сил, делали его мольбы бесплодными.

Рядом с ним стоял бледный, как мел, Ричард и протягивал руки к Флер, как будто намеревался схватить ее или пытался умолить Небеса о пощаде.

У него на плече лежала рука Мэри Лу. Она перешагнула барьер страха, и даже мысль навсегда потерять Ричарда и Флер и упасть в беспросветную тьму преисподней уже не пугала ее. Она не пыталась молиться или броситься к своему ребенку. Даже биение сердца, казалось, остановилось, и само дыхание замерло. Однако ее сознание оставалось ясным и чистым, словно кристальным, как бывает в те моменты, когда нет ни малейшей возможности спастись от угрожающей опасности. Она вспомнила о книге, которую видела во сне и которую де Ришло назвал «Красной Книгой» Аппина, и своими пальцами, казалось, вновь ощутила мягкую ворсистую кожу, обтягивающую ее.

Саймон упал на колени между герцогом и Рэксом и слегка покачивался из стороны в сторону в мучительной агонии страдания и раскаяния. Это его чудачество стало причиной всего случившегося с ними. Только теперь он смог до конца понять весь ужас происходящего и, в полном сознании своего поступка, сделал единственную остающуюся возможной для него вещь — предложил себя силам тьмы взамен Флер.

Кинжал Мокаты, занесенный над ребенком, на мгновение замер. Колдун уловил вибрацию мысли Саймона, повернулся и взглянул на него. Но Саймон больше не интересовал его, и бледные губы Мокаты растянулись в жестокой улыбке. Он покачал головой, отвергая предложение, и еще выше поднял нож.

Рука герцога дернулась в отчаянной попытке остановить удар крестным знамением. Всего лишь дернулась…

Ричард открыл рот, собираясь закричать, но ни единого звука не сорвалось с его губ.

Рэкс по-бычьи наклонил голову в последнем отчаянном усилии прорвать барьер, но на его плечи, казалось, давил многотонный вес.

Перед мысленным взором Мэри Лу лежала раскрытая «Красная Книга» Аппина. И вновь, как и прежде, во сне, она смогла понять смысл написанного в ней одного предложения: «Тем только, кто способен любить, не желая, Господь дарует силу в самый мрачный час». Ее губы раскрылись. Не сознавая, что делает, она произнесла короткую молитву, которую то ли прочла в этой книге, то ли выучила еще в далеком детстве. Но каждый произнесенный слог теперь был полон совершенно иного значения, ранее не постигаемого ею.