Он потянулся к Еве, двигаясь, словно он был под водой… и Глориана слегка рассмеялась, тем сладким, невинным тихим смехом, который казался таким прелестным прежде, и сказала, — Я ненавижу, когда ты смотришь на нее так, ты знаешь. Пустая трата. Она не заслуживает тебя, Майкл.

— И я понял, что она собирается убить Еву на его глазах.

И Майкл ни за что на свете не сможет остановить ее.

Ему и не пришлось. Ева шарила в боковом кармане ее готического платья, и я увидел серебристую вспышку за секунду до того, как она ударила им под своей рукой, через ее собственное тело, и прямо в грудь Глорианы.

— Черт, — сказал я. Потому что она, должно быть, сделала всё верно. Сначала попробуйте — нелегкое дело, даже если вы столкнулись с вампиром и способны видеть вашу цель.

Глориана упала, таща за собой Еву. Ее рот был открыт в беззвучном крике, глаза были яркие, красные и переполненные яростью. Она все еще пыталась сжать руку и раздавить Еве трахею.

Майкл бросился вперед и вогнал серебряный кол глубже в грудь Глори, на всю длину, а также, насколько я знаю, в цементный пол под ней. Потом он потянул Еву, обнял ее и держал так, словно весь мир мог разрушиться, но эти двое никогда не расстанутся.

Это было отчасти даже красиво.

И я наблюдал, как Глориана — сама прелестная вампирша из всех, которых я когда-либо видел, и самая опасная — стала безмолвной и тихой, когда серебро начало выжигать и обесцвечивать ее тело, убивая ее изнутри.

Она все сделала сама.

Я позволил совсем немного ярости выйти наружу. Совсем чуть-чуть, и почувствовал, как она растворяется в теплом, пугающем удовлетворении.

И, Боже, это было здорово.

— Шейн?

Клер не видела, что произошло за последние несколько секунд — слишком много бегающих, кричащих людей, и она потеряла Еву из вида. Когда хаос немного уменьшился, она увидела Еву, сидящую на коленях Майкла на бетонном полу. А Глориана лежала рядом с ними, с колом в груди, вогнанным наполовину в пол. Серебро, поняла Клер. Она была на верном пути к абсолютной смерти.

И Клер решила для себя, что она не могла слишком сильно из-за этого волноваться. То, о чем она действительно волновалась, так это о том, что Майкл и Ева в порядке, и что Шейн все еще стоял в клетке, глядя на умирающее тело Глори.

Он выглядел… опустошенным, за исключением его глаз. Они были полны чего-то горячего, дикого, чужого, и в то же время… умиротворенного.

Мирнин все еще держался за нее. — Эй! — сказала она, и встряхнула руку, пытаясь сбросить его. — Отпустите уже! Я в порядке!

Он хмурился и пытался смотреть сразу всюду.