«В чем дело, — удивилась она. — Почему горит свет?»

Джессика повернулась на спину и села.

Спиной к закрытой двери ее спальни стоял обнаженный Крамер. Его левая рука лежала на выключателе. В опущенной правой руке он держал опасную бритву.

Сердце Джессики бешено заколотилось.

— Разве ты не рада видеть меня? — спросил Крамер. Он говорил не шепотом, а в полный голос. В тишине он прозвучал особенно громко.

Джессика с трудом перевела дыхание, затем прошептала:

— Вас могут услышать мои предки.

— Ты так думаешь? — сказал он громче.

«Может и нет», — подумала она. Ее дверь была закрыта. Комната родителей находилась в противоположном конце коридора, а спали они очень крепко.

Крамер убрал руку с выключателя. Он медленно подошел к спинке ее кровати.

Джессика не сводила глаз с бритвы в его руке.

Зачем она ему?

Он ведь предупреждал ее, что может вернуться с бритвой.

Она задыхалась. Казалось, ей было никак не набрать достаточно воздуха в легкие.

— Я ничего не говорила, — прошептала она. — Я не… говорила про вас. Чего вы хотите?

Крамер ничего не ответил. Лишь ухмыльнулся уголком рта. Он остановился в ногах кровати. Не сводя глаз с Джессики, протянул левую руку и стянул с нее одеяло.

Джессика боялась шевельнуться.

Одеяло и простыня соскользнули с ее коленей, с ее ног и упали где-то в конце матраца. Во время сна ее короткая ночная рубашка сбилась и поднялась до самой талии.

— Чудесно, — сказал Крамер. — А теперь ляг и расслабься.

Джессика отрицательно покачала головой. Она подняла левую руку и опустила ее между ног, чтобы прикрыться от взгляда учителя.