Я полагал, что смогу это сделать, но Мина не хотела и слышать об этом. Она сказала, что там от меня больше пользы, ведь среди бумаг графа могут оказаться полезные указания, которые я пойму легче, чем другие, после моего приключения в Трансильвании, и что, наконец, для борьбы с необыкновенным могуществом графа надо собрать все наши силы. Я вынужден был уступить, потому что решение Мины было непоколебимо; она сказала — ее последняя надежда в том, что мы станем работать все вместе.

— Что же касается меня,— прибавила она,— я его не боюсь. Я испытала уже самое худшее и, что бы ни случилось, найду хоть какое-нибудь успокоение. Ступай же, друг мой. Бог защитит меня, если такова Его воля, и без вас.

Тогда я встал и воскликнул:

— Итак, с богом! Пойдем, не теряя больше времени. Граф может прийти на Пиккадилли раньше, чем мы предполагаем.

— Нет, этого не случится,— произнес Ван Хелсинг, подняв руку.

— Почему? — спросил я его.

— Разве вы забыли,— ответил он, пытаясь улыбнуться,— что в прошлую ночь он пировал и поэтому встанет позже?

Разве я мог это забыть? Разве я когда-нибудь это забуду? Забудет ли кто-нибудь из нас ужасную сцену? Мина собрала все свои силы, чтобы сохранить спокойствие. Но страдание оказалось сильней, и, закрыв лицо руками, она задрожала и жалобно застонала.

Ван Хелсинг вовсе не желал напомнить ей о ужасном происшествии. Он просто по своей рассеянности забыл р ее присутствии и упустил из виду ее участие в этом деле. Увидев, какое действие произвели его слова, он сам испугался и попытался ее успокоить.

— Мадам Мина,— говорил он,— милая, милая мадам Мина! Увы! Как же я, при всем моем уважении к вам, мог так забыться! Простите меня, старого глупца! Вы забудете это, правда?

Говоря это, он склонился над ней, а она, взяв его за руку и глядя на него сквозь слезы, хрипло сказала;

— Нет, не забуду! Лучше мне это помнить. У меня много прекрасных воспоминаний о вас, я буду помнить обо всех вместе. Но вам пора! Завтрак готов, нам надо поддержать силы.

Наш завтрак не походил на обычный завтрак. Мы пытались казаться веселыми и подбадривали друг друга, но самой любезной и веселой из нас была Мина По окончании завтрака Ван Хелсинг встал, и сказал:

— Теперь, друзья мои, приступим к исполнению нашего ужасного плана. Скажите, все ли вооружены так, как в ту ночь, когда мы впервые проникли в логово нашего врага? Воорркены ли против нападения духов и против нападения смертных людей? Если да, то все в порядке. Мадам Мина, вы, во всяком случае, здесь в полной безопасности — до захода солнца, а до этого времени мы вернемся... если нам вообще суждено вернуться! Но прежде чем уйти, я хочу удостовериться в том, что вы вооружены против его личного нападения. Пока вы были внизу, я сам все приготовил в вашей комнате и оставил там некоторые предметы, при виде которых, как вы знаете, он не войдет. Теперь позвольте лше защитить вас лично. Этой освященной облаткой я касаюсь вашего чела во имя Отца и Сына и...