— Тише! В коридоре кто-то есть!

Я тихо встал и, пройдя через комнату, осторожно отворил дверь.

Передо мной с открытыми глазами лежал мистер Моррис, вытянувшись на матрасе. Увидев меня, он сделал рукой предупреждающий жест и прошептал:

— Тише! Идите спать, все в порядке. Мы будем по очереди здесь сторожить. Мы приняли меры предосторожности.

Решительность в его взгляде не допускала дальнейших возражений, так что я опять вернулся к Мине и сообщил ей обо всем. Она вздохнула, и на ее бледном лице мелькнула едва заметная улыбка, когда она, обняв меня, нежно промолвила:

— Да поможет Бог этим добрым смелым людям!

С тяжелым вздохом она опустилась на кровать и вскоре снова заснула. Я не сплю и записываю все это, но надо попытаться опять уснуть.

4 октября, утром.

В течение этой ночи я еще раз был разбужен Миной. На этот раз мы успели хорошо выспаться, так как серое утро уже глядело в продолговатые окна и язычок пламени на лампе казался лишь бледным пятнышком.

— Скорее позови профессора! — сказала она торопливо.— Мне нужно его немедленно видеть.

— Зачем? — спросил я.

— У меня появилась одна мысль. Думаю, она зародилась и развилась ночью, так что я этого не знала Мне пришло в голову, что профессор должен загипнотизировать меня до восхода солнца, и тогда я сумею многое рассказать. Иди скорее, дорогой мой. Времени осталось мало.

Я направился к двери. Доктор Сьюард лежал на матрасе и при моем появлении быстро вскочил.

— Что-нибудь случилось? — спросил он в тревоге.

— Нет,— ответил я,— но Мина хочет сейчас же видеть Ван Хелсинга.

— Я схожу за ним,— сказал он, бросаясь в комнату профессора.

Минуты через две-три Ван Хелсинг стоял уже совершенно одетый в нашей комнате, в то время как Моррис и Годалминг у дверей расспрашивали доктора Сьюарда. Увидев Мину, профессор улыбнулся, чтобы скрыть свое беспокойство, потер руки и сказал:

— О дорогая мадам Мина, это действительно перемена к лучшему. Посмотрите-ка, Джонатан, мы вернули себе нашу Мину, она точно такая же, какой была всегда.