— Еще вчера.… Еще несколько часов назад.… Да, ваши слова могли бы вдохнуть в меня новые силы, дать надежду и мужество; но слишком многое изменилось с тех пор.

Но старый дипломат, искушенный в человеческих слабостях, не согласился с ним:

— Ты слишком рано сдался, мальчик мой.

— Я не из тех, кто легко сдается, — упрямо возразил Адам. — Но после всего произошедшего лучше открыто посмотреть правде в глаза. Когда мужчина, особенно молодой, испытывает то, что испытал я, увидев вчера Мими, у него дух захватывает, а сердце скачет как сумасшедшее. Ему не надо никаких объяснений. Он просто знает. И все.

Наступило долгое молчание. Лишь когда в комнату через окно пополз вечерний сумрак, Адам снова заговорил.

— Дядя, вы не знаете, у нас в роду были ясновидцы?

— Нет. По крайней мере, я о таком не слышал. А почему ты спрашиваешь?

— Дело в том… — осторожно произнес молодой человек, — что моя убежденность в грядущей трагедии основана на ощущениях, слишком схожих с ясновидением.

— И что из этого следует?

— То, что от судьбы не убежишь. На Гебридах и в других местах, где ясновидение возведено в культ, то, что они называют «роком», является для них высшим судом в последней инстанции. И приговор не подлежит обжалованию. Я немало слышал об этом необычном качестве — у нас в Австралии множество выходцев из западной Шотландии. Но сегодня я вдруг ощутил это на себе и лишь тогда понял, как много правды было в их рассказах. Никогда еще в жизни я ничего подобного не испытывал: в одну секунду передо мной выросла гранитная стена до самых небес. Она была непреодолима и словно вся состояла из мрака. Казалось, сам Господь всемогущий и тот не смог бы заглянуть поверх нее… Что ж, чему быть, того не миновать. Судьба моя решена, и все свершится в положенное время. Вот и все.

— Да неужели же она столь неодолима? — раздался тихий голос сэра Натаниэля. — Нет почти ничего, что невозможно было бы одолеть.

— Вот именно. Почти. Рок неодолим. Я, конечно, сделаю все, что только в человеческих силах, и наверняка мне придется с этим сразиться. Где, когда и как, я пока не знаю, но битва состоится. Это неизбежно. Но что может сделать один человек?

— Адам, нас здесь трое, — твердо сказал мистер Сэлтон, а глаза его старого друга задорно блеснули.

— Да, нас трое, — с воодушевлением подтвердил он.

И вновь нависла тишина. Наконец де Салис решил снять накал и перевести разговор на нейтральную почву.

— Расскажи нам обо всем, что там произошло. Мы так или иначе уже с этим связаны, так что лучше, если мы будем в курсе. Это битва без компромиссов, и нас попросту уничтожат, если не воспользуемся хотя бы малейшим шансом. Если он у нас есть.