Светка продолжала прислушиваться к собственному подсознанию, а, попутно, рабочей рукой, решительно сдёрнула с растянутой над головой бечёвки Маринину блузку. Затем принялась обматывать ею изодранный локоть. Ткань тут же пропиталась кровью и разбухла. Светка кое-как расправила тянущиеся от блузки петельки и неуклюже связала их между собой, тем самым, зафиксировав повязку на локте. Получилось уродливо и непрочно, но главным было вовсе не это. Перво-наперво, необходимо остановить кровь, а каким именно способом — без разницы! Светка понимала, что пока Юрке угрожает смертельная опасность — она должна жить! Собственно, она сама жива до сих пор благодаря неряшливости братца: не раскидай тот повсюду свои игрушки — ей попросту нечем было бы отмахнуться, а в этом случае животное уже разорвало бы её на части.

Светка тряхнула головой, силясь избавиться от неприятных мыслей, поморщилась. Зубами, как могла сильно, затянула узел на локотке. Затем стёрла с подбородка кровь и снова посмотрела на рычащего зверя. Тот, такое ощущение, и не собирался переключаться на новую жертву, словно малыш его совсем не интересовал. Или же…

Светка почувствовала, как от последовавшей догадки пол стремительно ускользает из-под её ног.

«А что если Юрки уже нет?! Сколько я бредила, наслаждаясь общением с собственным Лицемерием и страшась молчаливого Безумия?..»

Она этого не знала. Да и было ли это столь важным именно сейчас? Ночь всё равно не закончится. Пока жив монстр, мрак никуда не денется. Уйти можно только с ним.

Светка кое-как отмахнулась от дурных мыслей, посмотрела на скалящегося пса. Шерсть, насколько это можно было судить при тусклом свете, оставалось белой. Только в том месте, куда она попала машинкой — немного розоватой, — а это свидетельствовало о том, что животное вряд ли нападало на кого-то ещё. Девочка с трудом заставляла собственное сознание верить в эту, выведенную буквально на пустом месте теорию, однако чего-то другого ей попросту не оставалось. Нужно было надеяться на лучшее и гнать прочь из головы аморфное Лицемерие, которое во весь голос призывало к бездействию… или к прыжку вниз.

Светка дёрнула головой, окончательно закрывая сундучок под названием: «Как сильно я хочу всё это прекратить!» — и снова принялась копаться в царящем под ногами хламе. Рассматривать изуродованное плечо девочка не решилась, понимая, что самостоятельно сделать перевязку она всё равно не сможет — неудобно, тем более, одной рукой. К тому же Светка понимала, что если там и взаправду настолько всё серьёзно, насколько больно, — то это только лишний раз подорвёт боевой дух.