– Хотя я бы не стал ее надевать. Да и вы с радостью обменяете ее тепло на стакан ледяного апельсинового сока!

Келлинг ждал в коридоре рядом с овальным люком наподобие тех, что можно увидеть на военных кораблях. Свенсон последовал за Шопфилем по темному проходу, пахнувшему плесенью. Он подумал о том, чтобы напасть на этого манерного типа – проход был таким узким, что тому было трудно повернуться, но засомневался и вдруг ощутил усталость и отчаяние. Если он убежит, то куда направится? Что будет делать? Свенсону стало так одиноко, как никогда в жизни.

Воздух был сырым и пах ржавчиной. Они продолжали идти. Неожиданно доктор почувствовал, что палец в перчатке бесцеремонно прикоснулся к его губам. Он с трудом поборол искушение укусить его. Осторожно пошарив в темноте, Шопфиль сдвинул крошечную панель в стене: открылось окошко размером с игральную карту. Оттуда проникали свет и тепло, сырой воздух с гнилым запахом серы… и звуки льющейся воды, брызг, плеска. Звуки, возникающие, когда люди моются в бане.

Очень большая баня. Свенсон извлек монокль из кителя и вытер о брючину. Он и раньше видал бани, но редко они были такими пышными или такими старыми, как та, в которую он подглядывал сейчас, будто римский остов города скрывался под штукатуркой с гипсовыми цветами и птицами, а также под кирпичными арками, облицованными цветными керамическими плитками. Слуги ходили между бассейнами и несли подносы с закусками и напитками и пачки толстых турецких полотенец.

Плеск привлек внимание Свенсона к бассейну, находившемуся перед ним. В дальнем конце плавали несколько женщин, раскрасневшихся от тепла, их волосы были убраны под тюрбанами, купальные костюмы из тонкого муслина прилипли к телам. Свенсон глядел с тоской на голые шеи, плечи, на груди, видневшиеся над водой. Одна леди подняла влажную руку – это был сигнал. Несколько всплесков вне его поля зрения, и еще одна женщина, седая и толстая, выплыла на середину бассейна. Она кивнула.

– Дамы, за которыми вы посылали…

Свенсон не мог видеть, к кому она обращалась: эти женщины находились прямо под крошечным окном, но подавил возглас удивления, когда еще одна фигура скользнула вперед. Муслиновый купальный костюм прилип к ее торсу, обнаженные руки и ноги блестели. Седоволосая женщина объявила:.

– Розамонда, графиня ди Лакер-Сфорца, Ваше Величество. Итальянская дворянка.

Графиня робко моргнула фиалковыми глазами. С убранными под тюрбан черными волосами она казалась волнующе естественной, почти невинной.

– Я весьма польщена вниманием Вашего Величества, – пробормотала она, кивая той, что находилась непосредственно под панелью Свенсона.