— Я не могу ухаживать за ней, представляя ее интересы, — продолжал Джон. — Это неэтично. И вредит делу. А вот потом… Как знать.

— Это точно. — Я слышал свой голос как бы со стороны. Словно говорил кто-то другой. И звук долетал из динамиков радиоприемника или магнитофона. Так случается, когда тебя застают врасплох. Это голоса наших умерших друзей или всего лишь граммофон? Я думал о его руках, с длинными, тонкими пальцами. Кольца не было ни на одном. Как и на руках Сары на старой фотографии. — Как знать.

Мы попрощались, и я какое-то время смотрел бейсбол. По-прежнему не включая звук. Собирался было сходить в кухню за пивом, но решил, что холодильник слишком далеко, и я к такому путешествию не готов. Поначалу я чувствовал обиду, а потом она сменилась более приятным чувством. Я бы назвал его печальным облегчением. Не староват ли он для нее? Разумеется, нет. Разница в возрасте самая подходящая. Прекрасный принц номер два, на этот раз в костюме-тройке. В отношениях с мужчинами удача наконец-то поворачивалась к Мэтти лицом, а если так, мне следовало радоваться.

Вот я и радовался. И испытывал облегчение. Потому что у меня есть другое занятие — писать книгу, а потому стоит забыть о белых кроссовках, вдруг возникающих в сгущающихся сумерках из-под красного платья, и о тлеющем кончике сигареты, пляшущем в темноте.

Однако впервые после того как я увидел Киру, марширующую по белой разделительной полосе Шестьдесят восьмого шоссе в купальнике и шлепанцах, я остро ощутил собственное одиночество.

— «Смешной вы человечишка, — молвил Стрикленд», — сообщил я пустой гостиной. Слова эти сорвались с моего языка, прежде чем я успел об этом подумать, и тут же переключился телевизионный канал. Бейсбол сменил повторный показ сериала «Дела семейные», потом на экране возник другой сериал «Рен и Стимпи». Я покосился на пульт дистанционного управления. Он лежал на кофейном столике, на том самом месте, куда я его положил, когда взял телефонную трубку. Канал сменился вновь, и теперь я смотрел на Хэмфри Богарда и Ингрид Бергман. Они стояли рядом с самолетом и мне не требовалось включать звук, чтобы понять, что Хэмфри убеждает Ингрид улететь на этом самолете. Самый любимый фильм моей жены. В конце которого она неизменно заливалась слезами.

— Джо? — спросил я. — Ты здесь?

Один раз звякнул колокольчик Бантера. В доме жили несколько призраков, я в этом нисколько не сомневался, но в тот вечер, впервые, я точно знал, что рядом со мной Джо.

— Кто он, дорогая? — спросил я. — Тот парень у софтбольного поля, кто он?