Баркер втолкнул меня в углубление. И спрыгнул, приземлившись почти мне на голову. Стена закрылась.

— Быстрей, — выдохнул Баркер. — Боже! Теперь он до нас доберется!

Ступеньки вели в пустую, маленькую, каменную комнату. Над головами слышался шум борьбы. Ноги дерущихся стучали по потолку, как барабаны.

— Следите за лестницей. Где ваш пистолет? Вот, возьмите мой, — Баркер сунул пистолет мне в руку.

Он повернулся к стене и стал изучать ее. Я подбежал к тому месту, где в комнате оканчивалась лестница. И слышал, как вверху пытались открыть стену.

— Готово! — воскликнул Баркер. — Быстрей!

Одна из плит стены отодвинулась. Мы прошли внутрь. Она закрылась за нами. Я ничего не видел во тьме.

Мы стояли в одном из длинных, тускло освещенных коридоров, которые, как улей, пронизывали весь дом Сатаны.

Сверху ясно продолжали доноситься звуки борьбы. Потом пять быстрых резких взрывов.

И неожиданно, как по команде, шум стих.

Глава XX

Глава XX

Внезапно наступившая тишина, мягко говоря, обескураживала. Пять резких звуков напоминали выстрелы из ружья. Но кто стрелял, и как можно пятью пулями кончить такую схватку?

— Они затихли. Что это значит? — прошептала Ева.

— Кто-то победил, — сказал я.

— Сатана — ты думаешь, Сатана? — выдохнула она.

Я не знал, кто победил — Сатана или Консардайн. Конечно, я отчаянно надеялся, что Консардайн убил Сатану. Но, так или иначе, должен быть общий итог схватки, по моему мнению, за рабами кефта. Они вооружены ножами, и они ни о чем не задумываются. Если Консардайн убил Сатану, рабы, вне всякого сомнения, сделали с ним то же самое. Но я не сказал Еве этого.

— Выиграл Сатана или проиграл, власть его кончилась, — сказал я. — Бояться его больше нечего.

— Конечно, если мы выберемся из этой проклятой дыры не испуганными, — мрачно заметил Гарри. — Откровенно говоря, я бы скорее хотел услышать звуки большого праздника оттуда, сверху.

— Что с вами? — спросил я.