— Зачем? — сам собой возник в голове Гленна беззвучный вопрос. Однако прежде чем он сумел оформить его словесно, голос отозвался:

— Мне было нужно наше тело.

Наше тело. Эти слова окончательно высвободили сознание Гленна из рассеивавшегося уже тумана. Наше тело. Что с ним творится? Пока он пытался сформулировать вопрос, на него обрушился поток информации, расставившей по местам то, что доселе оставалось ему непонятным.

Он узнал, к примеру, что делал во время затемнений сознания.

Выяснил все о сломанной бритве, его домыслы на этот счет оказались отчасти верными.

Он узнал, откуда в его доме стали появляться вещи — те самые, которые, по его предположению, он купил, хотя и не помнил об этом: удочка, найденная Кевином, новая бритва, найденная им самим, искусственная мушка, изготовленная из пера Гектора и кусочка меха Кумкват.

Кумкват!

Гленн вспомнил свой сон. Но ведь это всего лишь сон! Сны далеки от реальности. Так, по крайней мере, должно быть.

И опять те слова, которые произнес голос, эхом отозвались в его голове: наше тело.

«Но почему наше? — в отчаянии думал Гленн. — Это мое тело. Откуда мог взяться другой его владелец? Да и не было никакого другого. Все происходит только в его сознании».

Вот оно — он все еще не до конца проснулся, и его сонный разум сыграл с ним дурную шутку. Но все больше странных воспоминаний тревожило его душу. В частности, Гленн вспомнил, что когда он занимался любовью с Энн после своего возвращения из госпиталя, его пронзило непонятное чувство… Да, у него появилось ощущение, будто внутри поселился еще один человек.

А досье на Ричарда Крэйвена? Ведь как-то раз он нашел его на своей прикроватной тумбочке в госпитале.

Проклятые затмения…

Он вспомнил, как по телевизору показывали одну женщину, утверждавшую, будто у нее внутри живут семнадцать разных личностей. Синдром многоличностного разделения индивидуума. Та женщина испугалась, когда у нее начались затмения сознания, когда же ей потом стали рассказывать, что она творила во время этих затмений, она испугалась еще больше: ведь она ничего не помнила. Вряд ли она стала бы вытворять такое, будь у нее все нормально с психикой…

Однообразный жужжащий звук сделался громче. Гленн догадался, что это вовсе не бур дантиста.

Это была электрическая пила.

Ему наконец удалось разглядеть режущий диск, он находился прямо перед ним. Потом он увидел свою собственную руку, которая сжимала сине-зеленую пластмассовую рукоятку инструмента.

Чуточку ниже находился еще один предмет — верхняя часть женского торса. Торс принадлежал толстухе, тяжелые бесформенные груди которой обвисли по сторонам тела под собственной тяжестью.