— Почти как махатмы Блаватской.

— Это верно. Я не удивлюсь, что всем предводителям разных оккультных орденов нашептывают идеи одни и те же бессмертные мудрецы, и вряд ли они имеют телесное воплощение, подобное нашему с вами.

— Вы когда-нибудь слышали о Самюеле Лидделе Матерсе? — спросил полковник, надеясь услышать что-нибудь и о его тайных вождях.

— Нет, — ответил Инквизитор, — в Париже хватает своих доморощенных розенкройцеров вроде маркиза Гуайта и Паладана с его «Салоном Розы-Креста».

— А что вы скажете о покойном аббате Буллане? — поинтересовался полковник, припомнив историю черномагичекой войны аббата и маркиза, о которой поведал ему Эйтон.

— Что это позор для духовенства. Как и аббат Луи Констан, назвавшийся Элифасом Леви, как и аббат Монфокон де Виллар, как и каппелан Давид, как и отец Пикар с отцом Булле. Все они вероотступники. И этому есть своя причина — ведь только священник, отвергший Христа, может служить чёрную мессу. Я знаю, о чем говорю, потому что 250 лет назад я был в обители святой Елизаветы в Лувье и видел всё творившееся там своим глазами.

Полковник напряг память, услышав смутно знакомое название.

— Это ведь был монастырь с одержимыми монахинями?

— Да. Но одержимыми они стали не внезапно, а после 14 лет служения чёрных месс. Все началось в 1628 году с капеллана Давида. Он считал, что служить мессу необходимо обнаженными, подобно Адаму и Еве. Ещё он считал, что все поступки, вершимые во время служения Богу благи. Так монахини стали принимать просфоры друг у друга с обнаженных грудей и предаваться непристойностям, а отец Давид наслаждался этим зрелищем, правда, недолго, ибо вскоре умер. Когда на его место пришел отец Пикар и его помощник отец Булле, началось неприкрытое служение дьяволу, с богохульными речами, дикими совокуплениями и инкубатом. Потом Пикар внезапно умер, а некий дух в его обличие стал являться сестрам во снах и наяву. Вот тогда-то и началось повальное беснование.

Мурсиа помрачнел. Было видно, как тяжело ему вспоминать минувшее. Но, переведя дыхание, он все же продолжил:

— Когда я прибыл в монастырь, то воочию убедился в реальности дьявола и его ненависти к человеку, как образу Божьему. Вы когда-нибудь слышали, как из десятка женских глоток льется злобный рёв, не человеческий, почти звериный? Монахини рычали богохульства, сыпали проклятья, отрекались от Христа, не замолкая ни на минуту. А вы когда-нибудь видели, как человеческое тело выгибается дугой и, опираясь только на темя, и стоит так часами? Дай-то Бог вам никогда этого не услышать и не увидеть. Особенно их глаза. — Мурсиа нервно провел ладонью по лицу, словно хотел стряхнуть видения прошлого, прежде чем продолжил. — В этих глазах можно было увидеть огонь преисподней. Над всеми теми женщинами демоны действительно держали власть. Это они лаяли их устами, они изгибали их тела в корчах, заставляли лазать по отвесным стенам и хулить Господа. Страшная участь. В те годы бывший аббат де Виллар утверждал в своих сочинениях, что дьявол давно заточен в аду и больше не властен над людьми. Для монахинь из Лувье это звучало как злобная насмешка. Дьявол реален как никто другой, больше чем вы, больше чем я. И сейчас его присутствие в мире чувствуется как никогда острее, с отчетливым запахом серы. Вы, кажется, что-то говорили об инкубате? А вот де Виллар называл инкубов и суккубов духами стихий. А духи стихий, по его мнению, оказывается, стремятся вступить с людьми в брак, чтобы получить для себя бессмертную душу, а человека наделить мудростью. Красивые слова, вот только они излишне лукавы. Переиначьте их, и получится, что так называемые стихиалии открывают человеку сокрытые знания в обмен на его душу.