– Вот тут, – Иван Дмитриевич поднес фонарь.
Кистеру довелось видеть много трупов здесь, в Маньчжурии. Многие были куда менее приглядными, чем этот.
Рука в перчатке скользнула по плотной ткани капюшона. Привычка взъерошивать волосы появилась еще в юности. От волнения Коля всегда бессознательно запускал пятерню в шевелюру. Сейчас из-за защитного костюма это было сделать сложно.
Китаец. Возраст неопределенный. Курильщики опиума стареют быстро. Рваная рана от груди до паха. Но причиной волнения стало не это, а отталкивающее, пугающее выражение бесконечной муки на лице. Будто нечеловеческая боль раздирала китайца изнутри прежде, чем разорвать его тело и выбраться наружу.
– Куда его? – тихо спросил Иван Дмитриевич.
– Давайте к нам. Возьмем анализ. Надо понять, чумной или нет. Потом посмотрим.
Запись в дневнике Кистера от 1 марта 1911 года Сегодня в погребе фанзы нашли труп. Рваная рана от мечевидного отростка до паха. Но испугало не это, а его лицо. Какие же страдания пришлось испытать ему перед смертью?! Подобного за всю практику я еще не видел. Не сразу сообразил, куда его, в полицию или к нам. Если заразен, то наш. Уже не раз находили трупы зараженных с отрезанными головами и иными увечьями. Невежественные крестьяне полагают, что таким образом ограждают себя от чумы. Отрубают демону голову. Бедные неграмотные люди! Та к они лишь больше контактируют с заразой! Полиция это знает и не берется за такие дела. Сейчас у них и так хлопот предостаточно. Но анализ показал, что этот был здоров! А значит – убийство. Завтра передадим труп властям. Дезотряд позаботится о притоне. Господи, как же хочется, чтобы это все скорее закончилось, пройти это и вспоминать как долгий страшный сон! А потом в Италию! В Неаполь! Порой я думаю, не зря ли все это? Мы уже потеряли двух врачей, двух фельдшеров и бесчисленное множество санитаров. Как же страшно думать о смерти! О своей, о чужой – все одно страшно. Гнать! Гнать от себя эти мысли! Если не мы, то кто?