— Мы вернемся в Лондон в понедельник, и тогда я могу встретиться с вами.

— Как скажете. Я позвоню вам сразу же, как только узнаю новости.

Холлоран услышал тихий щелчок, когда на другом конце провода Матер повесил трубку. Через несколько секунд послышался ровный гудок — линия освободилась. Он положил трубку на рычажок.

Матер сидел в своем рабочем кабинете, погруженный в размышления. Наконец он снова снял трубку телефона и набрал номер.

* * *

Холлоран стоял в просторной прихожей возле открытых дверей, все еще не снимая руки с трубки телефона. На душе у него было тревожно. Отсутствие Дитера Штура на рабочем месте давало серьезный повод для беспокойства, так как аккуратный немец никогда не пропускал важных дел, за которые он отвечал (да и вообще в его привычки входило чрезвычайно серьезное отношение даже к самой незначительной работе). Возможно, что сегодня утром у Штура, как сначала предположил Матер, возникли какие-то досадные мелкие неприятности по дороге в контору. Версия Матера о ночи, проведенной в компании вне дома, была менее вероятной: подобные развлечения были не во вкусе Организатора. Но даже если он остался на ночь у кого-то из приятелей, он предварительно позвонил бы в «Ахиллесов Щит», оставив телефон, по которому с ним можно было связаться. В какую бы сложную ситуацию ни попал бы Штур, он всегда нашел бы способ предупредить об этом своих сотрудников. Холлоран провел пальцами по своей небритой щеке. Может быть, Клин — да и Ниф тоже — так повлияли на него, что он начинает искать скрытый подвох в любом, даже самом простом деле.

На лестнице послышались чьи-то шаги. Он оглянулся и увидел Кору — она застыла на месте, едва он заглянул ей в глаза, опираясь рукой на широкие перила, чтобы не потерять равновесие.

— Доброе утро, Лайам, — едва слышно произнесла она; в ее тихом голосе чувствовалось смущение — очевидно, она не знала, как поведет себя Холлоран после того, что произошло меж ними этой ночью.

— Кора, — откликнулся он, и, сделав несколько шагов к лестнице, остановился, поджидая, когда она спустится. На их лицах не было ни тени улыбки — только напряженное ожидание и затаенная тревога. Оба понимали, что после ночи интимной близости люди обычно не ограничиваются мимолетным приветствием, брошенным на ходу.

— Ты… вы уже позавтракали? — спросила она; ее вопрос был скорее средством прервать неловкую паузу, чем проявлением заботы.

— Нет, я только сейчас собрался поесть, — ответил Холлоран. Шагнув к ней, он положил свою кисть на ее руку, чтобы удержать ее, не дать ей проскользнуть мимо. Девушка чуть вздрогнула и подняла на него огромные глаза.