Оба вскочили на ноги почти одновременно, но Холлоран все же успел опередить Монка на долю секунды. Носок ботинка Холлорана сильно ударил в пах Монка. Телохранитель Клина упал на колени, и Холлоран, подойдя к нему сзади, опять схватил его за волосы, поворачивая его голову направо. Короткая вспышка молнии превратила две фигуры в застывшие изваяния. Холлоран поднял другую руку для последнего решающего удара, сжав кулак с чуть выступающим суставом среднего пальца. Словно тяжкий молот, кулак обрушился на один из шейных позвонков Монка.

Гром заглушил треск ломающейся кости.

Холлоран ухватился за подпорку полога кровати, чтобы удержать равновесие. Коленопреклоненная фигура тяжело повалилась на пол лицом вниз. Холлоран глубоко вздохнул. Голова его чуть закружилась от резкого запаха ладана. Чувствуя, что его сейчас стошнит от всех мерзостей, которые он увидел за этот день, Холлоран провел по лицу ладонью. В глубине его души разгорался гнев на Клина, на атмосферу испорченности и разложения, окружавшую этого человека.

В таком смятении чувств он не заметил, как у двери шевельнулась невысокая фигура. Человек, притаившийся в коридоре, уже давно наблюдал за тем, что происходило в комнате. Он услышал — а вернее, почувствовал — осторожные крадущиеся шаги за своей спиной. Но повернуться лицом к новому противнику не успел.

Януш Палузинский, замахнувшись тяжелым металлическим ломиком, ударил его в висок. Обморок, последовавший за ударом, был для Холлорана почти облегчением.

Глава 41 Твари из озера

Глава 41

Твари из озера

Они никогда еще не попадали под такой сильный дождь.

Он обрушился на них сверху, промочив одежду на плечах и спинах; они сразу ощутили тяжесть огромных масс воды. Ливень затруднял их движение вперед — ноги скользили по мокрой траве. Однако дождь в конечном счете был им на руку — он делал их менее заметными, как сказал их командир, чтобы немного подбодрить свою пятерку.

— Что это еще за чертовы штучки, Дэнни? — воскликнул Мак-Гаир возле самого уха командира. — Я такое впервые в жизни вижу!

И верно, более точного слова нельзя было подобрать. Тот, кого звали Дэнни, посмотрел на озеро и вздрогнул — но не от холода.

Воды озера были столь же неспокойными, как канал святого Георгия в суровые зимние месяцы — одно из самых неприятных путешествий, в которые ему часто приходилось отправляться. Но, помилуй Боже, сейчас там действительно творилось что-то ужасное.

Они видели, как несколько молний ударила в воду, и волны засветились призрачным зеленовато-серебристым сияньем. Даже пена у самой кромки берега, казалось, излучала свет. От оглушительных раскатов грома у них зазвенело в ушах. Все пятеро бросились ничком на землю, словно под артиллерийским огнем. Люди были напуганы, больше всего им сейчас хотелось повернуть назад. Однако еще больше, чем грозы, больше, чем призрачных фигур в лесу, больше всяких неожиданностей, поджидающих их впереди, они боялись своего командира. Этот страх заставлял их беспрекословно подчиняться приказам и думать только об одном — о выполнении поставленной перед ними задачи.