Они не были похожи на влюбленных. Точнее они были влюбленными, которые не могли быть вместе. Они никогда не были вместе. Они были единственными, кто понимал друг друга. Они были теми, кто видел и понимал, как развивалась бесконечная история миров и всех живых существ.

— Если я не буду соблюдать собственные правила, какой от них толк? — она придвинулась еще ближе и легка ему в ноги, магическая энергия вокруг будто начала танец вокруг них.

— Ты можешь изменить целые миры. Ты можешь показать какими на самом деле должны быть люди? Я устал бороться в одиночку. Я одинок среди них. Никто не понимает моих чувств, и моих стремлений.

— Мы не виноваты. Мы не можем охватить развитие живых существ. Точнее можем, но только если бы нам было позволено такое с самого начала. Сейчас, когда миры уже так развиты, ничего более не остается, как сначала разрушать. Прости, что взваливаю на тебя заботы, которые уже стоило бы решать самой.

Он посмотрел на нее уже совсем другими глазами. Глазами человека, который заботиться о самом дорогом существе, он погладил ее по голове и улыбнулся по-настоящему, такой улыбкой которой я более никогда не видел у учителя.

— Смогу ли я когда-нибудь увидеть мир, воплощенный из твоих чувств — справедливости, чести, непорочности, величия и совершенства разума?

— Сможешь. Но сначала нужно уничтожить то, что нельзя исправить. Стань для них испытанием, которое выявит достойных. Принеси им страх, что позволит выявить их истинный дух и определить величие, которого они достойны. Принеси им мою волю.

— Как же Площадь Пяти Лун и мир Ночи? Божества с нами согласятся? — учитель выдохнул струю дыма, на стенах тени начали двигаться, изображая теперь волны, которые как будто заполняли комнату.

— Выбор у них не велик. Либо согласятся, либо нет. Но даже если нет, что они могут сделать мне? К тому моменту как возникнет необходимость моего пробуждения, моя сила перерастет их границы. Тем более моему пониманию мироздания и Вселенной невозможно не доверять. Мои слова есть истина.

— Прости. Прости. Не хотел тебя расстроить. Может мне можно еще чаю?

— Не наелся? — она не улыбалась, когда встала и пошла опять к зеркалу, чтобы налить непонятную жидкость в чашку. Шлейф ее халата потянулся вслед за своей хозяйкой, а ящерица-дракон выползла из под костюма мастера, и неуклюжее передвигаясь, засеменила за девушкой. Она заметила, и так мило подняла ящерку, посадив ее на ладошку, налила в руку непонятной перламутровой жидкости. Девушка заботливо погладила ящерку, и когда та напилась, отдала ее мастеру. Ящерица, издав довольный звук, уползла под рукав мастера.