Я понимал, что сейчас каждый шаг, должен быть вымеренным и рассчитанным. Геллиард предлагал дать ему пару дней, а потом понадобится еще как минимум год, чтобы подготовить почву в советах. Но вселенский год по любым меркам для нас с Эльребой ничто — крупица в мировой пустыне времени. Единственная проблема в самоконтроле Акаши, нет никаких гарантий, что за этот год в любой момент времени у нее не поедет крыша. Она и дня не может прожить, помня свое собственное имя и место нахождения. У нее не было ни длительной памяти, ни особых речевых навыков. И почему-то мне казалось, что это было лишь началом ее кошмара, и убедится в этом я мог уже очень скоро.

Шесть часов спустя нашего экстренного собрания, Акаша уже не помнила все события с момента своего пробуждения, кроме меня и моего имени. Самое страшное, что если я удалялся от нее хотя бы на секунду, у нее начиналась неконтролируемая паника, которая сопровождалась слезами, истерикой и метаниями из стороны в сторону по всей комнате. Причем я уходил, например, оставляя ее на кресле, к кровати, чтобы переодеться. Чтобы все было в порядке, я должен был находиться в ее видимости. Правда ко второму дню пребывания в ясности сознания, кое-как, запинаясь, она смогла выговорить:

— К….то….я?

— Акаша, тебя зовут Акаша. Ты моя возлюбленная.

— Х…. Харэ! Харэ! — она словно пела мое имя, звонким и нежным голосом и радовалась, как дитя.

Я уверял себя, что все хорошо и уходил на мгновение за дверь нашей комнатки, чтобы переговорить с Маркусом. Возвращаюсь через семь минут, она сидит на полу, абсолютно отсутствующий взгляд, вещи по комнате летают туда-сюда из-за большой концентрации энергии. По ее лицу катятся немые слезы. Подбегаю, трясу ее за плечи, и через какое-то мгновение, глаза проясняются. Она смотрит на меня и заливается истерическим плачем, спрашивая сквозь слезы, дрожащим голосом:

— К….то…. ты? К….т…. я?

И так продолжалось каждый день. У нее стирались все воспоминания за день, и с трудом каждый раз она узнавала меня. А еще она пела, постоянно и голос ее разносился прекрасной мелодией. Но…. Приближался кошмар — тень, увиденная тогда в лифте, не давала мне покоя. Очередное собрание руководителей культа происходило на этот раз в кабинете Маркуса. Узкая комнатка была угловой. При входе маленькая часть с диваном и креслами из драпированной ткани, многочисленные полки с оружием всякого вида, затем угол, пространство как бы разворачивалось, и в него был задвинут стол, и несколько стульев. Так жил глава культа Серебряного дракона, по совместительству выполнявший роль главного оружейника замка. Кристиансен пребывал на удивление в хорошем расположении духа, Геллиард, расправив крылья, сидел позади кресла Маркуса на небольшой стойке. Маркус с завязанными в хвост полудлинными волосами, закинув нога на ногу на стол, сидел в кресле на колесиках. Решив, что состояние Акаши более менее позволяет мне оставить ее за углом на диване в метре от меня, я сел на свободное кресло рядом с Кристиансеном.