— Ну, что, вперед, — бодро говорит Америго, и мы одновременно начинаем движение. Жду подвоха, но на нашем пути больше не встречается препятствий. Мы благополучно преодолеваем магический барьер. Двигаемся медленно, каждое движение сравнимо с пыткой. То расстояние, которое мы бы преодолели за пять минут, будь без доспехов, проходим за час. Кровь бежит по лицу, застилая глаза. Череп жжет, и кажется, что он вот-вот лопнет от невыносимой боли.

— Еще чуть-чуть, и мы почти пришли, — говорит Америго, и его голос дрожит. У меня темнеет в глазах, ноги подкашиваются, и я падаю в грязь. Он останавливается и заставляет меня подняться.

— Держись, не вздумай раскисать, — бормочет он, но я уверен, что больше это он говорит для себя. Слышу, как он скрипит зубами, чтобы не показывать своей слабости.

Мы решили, что не будем следовать совету Саида и войдем через центральный вход. К дьяволу осторожность — ворвемся в эти чертоги с пафосом.

До забора остается всего несколько шагов, когда Америго падает на землю и у него начинаются судороги.

— Сними их с меня, — с трудом просит он, пытаясь стащить с себя кольчугу, и его руки тут же начинают кровоточить. — Лучше сдохнуть сейчас…

— Нельзя, нам надо вытащить Айлин. Потом — пожалуйста. Давай, бери себя в руки. Не будь слабаком, не развалишься.

— Не могу… — выдыхает Америго, и его взгляд устремляется в одну точку. Он затихает. Склоняюсь над ним. Сердце молчит. Придется подождать, когда жизнь снова вернется в него. Сажусь на землю. В глазах темнеет, и на фоне этой темноты танцуют золотистые огоньки, похожие на сверчков. Боль достигает апогея. Кажется, разлечусь от нее на несколько тысяч осколков. Мышцы ослабевают, и я падаю на спину. Золотые сверчки продолжают кружиться надо мной. Они все ближе и ближе, еще чуть-чуть — и они проникнут в самую душу.

— Твою мать, Зотикус, сколько можно прохлаждаться! — орет на меня Америго, тряся за плечи. — Подъем! Помер, отдохнул, довольно! Лентяй чертов!

С трудом разлепляю слипшиеся от крови веки и смотрю на него. Он взволнован и растерян. Поднимаюсь на ноги и, шатаясь, иду вперед. Америго плетется за мной. А вот и главный вход.

— Я иду первым, — и разбежавшись, в одно движение перемахиваю через преграду. Мягко приземлившись, оглядываюсь по сторонам. Америго прыгает следом — и вот он уже рядом, чертыхается и стягивает с себя шлем. Куски кожи сползают с лица вместе с ним. Зрелище не из приятных. Следую его примеру, и возглас облегчения едва не выдает меня.

— Сейчас бы глоток крови, — мечтательно говорит Америго, пряча наши доспехи за небольшим выступом. Не испытываю подобного желания, но согласно киваю. Достаю два пистолета с серебряными пулями. Столько же серебряных кинжалов, несколько гранат. Прихватываю с собой автомат и патроны.