Ганнибал представил Питера, даже не пытаясь скрыть свою неприязнь, однако, следовало отдать ему должное, подтвердил истинность слов Питера О вражде Ганнибал был готов забыть. Во всяком случае, пока.

Питер начал свою речь:

— Карл фон Рейнман, мой отец по крови, а также отец по крови тех, кто стоит у меня за спиной, — мертв. Как и Барбаросса. И Катерина. Вот уже несколько десятков старших представителей нашей расы убиты. И все это за последнее время. Каждый из вас наверняка может что-то добавить. На самого Ганнибала не покушались только из-за того, что убийцы отвлеклись на Коди Октября в Монте-Карло.

В зале зашумели. Из сотни Непокорных, собравшихся в театре, лишь немногие сохранили теплые чувства к Коди.

— Коди удалось спастись, и он помог мне осуществить мои планы ради всех нас. Вероятно, большинство из вас не знают, что Марк Аврелий также мертв, он убит в тот же день, когда планировалось покушение на Ганнибала Мы узнали об этом лишь несколько минут назад.

Поднялся страшный шум. Аврелий был одним из самых грозных и почитаемых Непокорных.

— Почему? Этот вопрос возник у каждого из вас. Однако куда важнее другой вопрос — кто? У меня есть ответы на оба вопроса.

В театре наступила тишина. Питер рассказывал об интересе Карла фон Рейнмана к «Евангелию теней», о котором знали многие присутствовавшие. Он рассказал о том, что произошло в Бостоне, о похищении книги в Риме. Питер рассказал, и о своем вторжении в Ватикан. Зал разразился криками.

— Невозможно! — заорал вскочивший на ноги Чингиз.

Питера поразила его реакция.

Громко возмущались очень многие, и Питер повернулся к Ганнибалу за поддержкой.

— Чингиз! — очень вовремя вмешался Ганнибал. — И остальные. Я уважаю ваше мнение, но должен подтвердить, что Октавиан говорит правду.

Наступила тишина. Они не могли не верить Ганнибалу, все были ошеломлены. Наконец заговорил Непокорный по имени Лазарь.

— Мистер Октавиан, — сказал он, поразив собравшихся еще больше, — почему бы вам не рассказать нам о содержании «Евангелия теней», как вы его называете. Это многое для нас прояснит, ведь так?

Питер посмотрел на него, и на мгновение ему показалось, что он видит тень улыбки и едва заметный кивок, словно Лазарь хотел показать, что ему известно больше, чем другим.

— Продолжайте, — попросил Лазарь. — Если я правильно вас понял, времени у нас совсем немного.

— Это очень большая книга, но видно, что какие-то части из нее изъяты много лет назад. В ней есть и главы, которые полностью недоступны для понимания, хотя кое-что Ганнибал помог нам перевести сегодня вечером.