Васильев едва не потерял дар речи. Ведь он был стопроцентно уверен, что Ершов погиб тогда вместе с остальными.

– Коля…? – сдавлено протянул Васильев вопросительным тоном.

– Вижу, узнал… – Ершов, властно удерживая в руках печать Абаддона, остановился перед Алексеем.

С одной стороны это был всё тот же Коля Ершов, только со слегка измененной внешностью. Но Васильев всё равно не был до конца уверен в этом. Коля смотрел на него будто не своими глазами. Помимо внешности у него что-то изменилось

внутри

.

– Что всё это значит? – спросил Алексей сдавленным и удивленным голосом.

– Не хотел я вот так с тобой встречаться, – Коля, будто раскаивался. – Ну, вот что тебе на новой работе не сиделось? Зачем ты поехал сюда с гэбистами? Для тебя было бы гораздо лучше знать, что я на том свете, а печать утрачена навсегда.

– Я тебя не понимаю…

– Конечно не понимаешь. Ведь я уже совсем не тот Колян Ершов, которого ты знал. Я вернулся из Ховринки совсем другим человеком. Поэтому я и не хотел нашей новой встречи.

– Ты что, до сих пор под воздействием нечисти?

– Да не бойся ты, Леха. Всё со мной в порядке. И чувствую я себя хорошо. Даже намного лучше прежнего. Хоть ты и появился очень некстати, но из уважения к нашей былой дружбе я оставлю тебя в живых.

– Объясни мне, какого черта ты здесь делаешь? Зачем ты связался с этой стервой и забрал печать?

– Видишь ли, в ту ночь у меня совершенно не было выбора. Я мог уйти из того ада и выжить, только если бы дал присягу самому дьяволу. Фетус Инфернум и Аполлион сгинули, и передать полномочия хранителя секты кроме меня было больше некому. Так уж получилось, что и новым обладателем силы печати тоже обязан стать именно я. Таков уговор…

– Что ты несешь? Какой уговор? – запротестовал Васильев.

– Дьявол заранее страхуется на случай, если не станет одного из хранителей печати и обращает в свои ряды новых кандидатов. Ховринка, как бывший оплот преисподней, теперь почти разрушена и поэтому отдает новому хранителю своё наследие. Пойми, Леха, в мире всегда должен быть баланс злого и доброго начала. Должны быть такие как ты или отец Матвей и такие как Аполлион или Фенриц. Это закон противоположностей в человеческой природе. С ним спорить бесполезно…

Васильев окончательно перестал понимать Ершова и замотал головой. А Коля продолжил:

– Да, понимаю, это трудно объяснить. Но ты просто поверь: так должно быть. Ты сыграл свою роль, а я теперь должен играть свою. И не важно, какой я был раньше. Аполлион был прав: геном дьявола сидит в каждом человеке, даже если он этого совсем не подозревает. Знаешь, я решил попробовать, как они. Я рискнул переступить через все нравственные барьеры и в итоге действительно только сейчас начал ощущать себя по настоящему свободным человеком. Служение силам зла очень затягивает, знаешь ли… Но тебе этого всё равно не понять, да и не надо уже. Ты рискнул всем ради справедливости и благополучия людей. А в результате остался без друзей, работы и с вечной петлей на шее, которую в любой момент могут затянуть спецслужбы.