Сидя в любимом кресле, Валентин Сергеевич взъерошил волосы и, закрыв глаза, положил ладони себе на голову. Что же делать? Журович схватил себя за волосы, как будто хотел их вырвать. Неужели это все?! Неужели все, что он так долго выстраивал, сейчас рухнет в один момент? Доктор посмотрел на мебель, которая его окружала, на дорогой ковер на полу, на красивые картины на стенах, на Наталью, которая стояла в ожидании новых указаний, и все казалось таким нерушимым и монолитным, что ни капельки не верилось, будто все это может исчезнуть. Однако на всякий случай следовало подготовить пути отхода…

Глава 12. Активация

Глава 12. Активация

Вадим Ткаченко был благодарен доктору Журовичу за то, что тот взялся вылечить его. Вадим понимал, что он смертельно болен, и поэтому, когда Валентин Сергеевич стал замещать ему внутренние органы, особо не протестовал. Больше всего Вадима пугало механическое сердце на небольшом аккумуляторе, которое Журович вставил ему в грудь вместо родного изношенного сердца. Но все это позволяло Вадиму жить дальше, и он был за это крайне благодарен.

В знак благодарности Ткаченко во всем слушался доктора и был не против специфических сеансов. На этих сеансах Вадим внимательно смотрел на экран монитора, на котором демонстрировался определенный видеоряд, а звуковым сопровождением шли странные призывы, постепенно перетекающие в команды и приказы. Сначала эти сеансы вызывали некоторую улыбку, а иногда даже смех, потому что казались нелепым зомбированием, но потом Валентин Сергеевич перед каждым сеансом стал обрабатывать бывшего спортсмена психотропными препаратами.

Со временем Вадим укрепился во мнении, что доктор Журович — это не просто хороший человек, а самый умный, самый прозорливый, самый добрый и самый авторитетный лидер, которого следовало слушаться во всем и беспрекословно выполнять его приказы и поручения. Вадим ни капли не сомневался в правильности решений патологоанатома и всегда все выполнял, даже если приходилось убивать людей, пытать их и истязать. Вадим был уверен, что это необходимо для высшей благородной цели, и шло на благо окружающим и всему человечеству.

Даже когда пришлось практически вручную копать длинный подземный ход под участком, где стоял коттедж Журовича, Вадим ни сколько не сомневался в крайней необходимости этой работы, как впрочем, не сомневались и другие подчиненные Журовича, жившие у патологоанатома. Подземный ход копали несколько месяцев, и вел он прямиком в небольшую рощу, находившуюся за домами.

В последнее время Вадим нечасто разговаривал с доктором, но он и так знал, что должен помогать Валентину Сергеевичу в осуществлении его грандиозных планов. А доктор ни много ни мало хотел спасти человечество от надвигающегося на него морального разложения и упадка. Вадим готов был пожертвовать собой, и он жертвовал, стойко перенося все новые операции и терпя инъекции, которые делал ему патологоанатом. Последствия от инъекций иногда были довольно болезненными и Вадим потом долгое время стонал, кричал и буквально выл от боли.