Кровавые потоки хлынули из мышц и вен, стремительно заполняя зал, подхватывая своей массой Эрика и Готинейру, которым едва удавалось держаться на плаву в густой субстанции. И где-то на фоне голосил Краус, которого волны крови уносили в дальнюю часть вагона.

Подвижные части пола сдвинулись, отворив сточные каналы, куда багровое озеро, затопившее всё вокруг, принялось уходить, образовывая водоворот. В него, не дав ни единой попытки спастись, засосало сперва Готинейру, а следом Эрика, унося их обоих в глубины поезда — в канализации.

Глава 16. Театр памяти

Глава 16. Театр памяти

Готинейра вынырнула из крови, принявшись жадно глотать воздух. Она с трудом держалась на плаву, едва не тонув в густой массе, которая становилась всё более вязкой, сворачиваясь. Девушка гребла руками, чувствуя, как это получается у неё с большим усилием. Но в итоге ей удалось выбраться из омерзительной жижи. Она, доплыв до каменного возвышения, вскарабкалась по нему, оказавшись на суше.

Всюду царил смрад, забивающийся в нос своим отвратным зловонием. Эрик, выбравшись из резервуара, куда его смыло и залило кровью, увидел девушку, которая находилась в двадцати метров от него.

— Готи, ты в порядке?! — окликнул он её своим вопросом.

— Да, всё хорошо! — с неприятно искажённым голосом ответила она, испытывая чудовищное отвращение.

Парень, шевеля руками, чувствовал, как кровь на них сворачивается и засыхает, затем отваливаясь чёрной коркой. Он подбежал к Готи. Та с головы до ног, как и он, была покрыта смердящей кровью.

— Какая же мерзость! — морщилась девушка, соскребая когтями застывшую корку.

— Воу, — удивился Эрик. — Ты даже не будешь устраивать истерику по этому поводу?

— Очень смешно, — грубым тоном ответила она, нахмурившись.

Место, куда их смыло, оказалось широким и протяжённым холодным коридором, что весь воздвигнут из массивных каменных блоков. Чем выше тянулись стены, тем сильнее они заворачивали в сторону потолка, образуя своды. Всюду, вдоль коридора, находились, размером с приличных габаритов бассейн, резервуары, заполненные кровью и зловонными водами, в которых плавали отходы жизнедеятельности, стекающие сюда из широких отверстий в потолке.

— Канализации… — выдавил Эрик из себя с отвращением в голосе, сдерживая подступающий к горлу ком.

— Да ладно! — пискнула высоким тоном Готи, оттягивая своё платье. — Да как же, и одежда этим пропиталась. Гадость какая, — никак не унималась она. — Фу! — лицо Готинейры искривилось от осознания, откуда она только что вылезла. — Ах, фу, какая мерзость, — её передёрнуло, и она даже не желала прикасаться к самой себе.