Доктор Сайленс зажег три свечи и вручил каждому из нас по одной. Четвертую он воткнул в стену справа от себя и еще одну — чтобы отметить устье тоннеля. Инстинктивно затаив дыхание, мы тревожно озирались.

— Клянусь богом, здесь пусто! — воскликнул полковник Рэгги. Его голос дрожал от волнения. Опустив взгляд, он добавил: — Смотрите, следы на песке!.. Следы на песке…

Доктор Сайленс ничего не ответил. Присев на корточки, он стал осматривать пещеру; мои глаза следовали за его пригнувшейся фигурой и заметили странные искривленные тени, которые тянулись к нему от стен и потолка. Кое-где по стенам сыпались тонкие струйки песка. В воздухе витал слабый, но въедливый запах, а пламя свечей было совершенно неподвижно, будто нарисованное.

Пытаясь успокоиться, я убеждал себя, что пещера находится в саду на юге современной Англии, однако мне все время мерещилось, будто передо мной вход в большой скальный храм, созданный многие, многие тысячелетия назад. Казалось, надо мной величественно громоздятся высокие, до небес, гранитные колонны, а вдоль громадных бесконечных приделов окутанной мраком процессией движется вереница колоссальных фигур. Это великолепное, необъяснимо откуда возникшее видение стояло передо мной с такой ясностью, что мне пришлось сделать огромное усилие, чтобы сосредоточить все свое внимание на маленькой согнувшейся фигурке доктора, который внимательно осматривал пещеру, — только так я смог избавиться от преследовавшего меня наваждения.

Но пещера была слишком мала для долгого обследования; Джон Сайленс задел ногой какой-то твердый, гулкий предмет и нагнулся пониже, чтобы рассмотреть его.

Доктор находился как раз в самом центре небольшой пещеры, когда это случилось. Затем он начал разгребать песок ногами, и менее чем через минуту показалась деревянная крышка. Приподняв ее, доктор заглянул в открывшийся проем. Разнесся сильный запах селитры, битума и каких-то неведомых странных ароматических снадобий; запах был такой едкий, что от него запершило в горле, заслезились глаза.

— Мумия! — прошептал доктор Сайленс, оглядываясь в пашу сторону; услышав это слово, полковник тяжело навалился на меня и задышал мне в ухо. — Мумия! — повторил мой друг тихо, когда мы протиснулись вперед, чтобы заглянуть в отверстие.

Не могу объяснить, почему это зрелище вызвало у меня такое глубокое чувство удивления и почтения, ведь я далеко не в первый раз лицезрел мумию; с некоторыми из них мне даже довелось проводить магические эксперименты. Но было что-то непередаваемо особенное в этой серой безмолвной фигурке, покоящейся в современном ящике из свинца и дерева на дне песчаной могилы: ведь над этой фигуркой, завернутой в древние пелены и пропитанное благовониями льняное покрывало, тысячи лет назад произносили свои могучие заклинания египетские жрецы! Поистине что-то сакральное было в этой мумии, дышащей своим собственным ароматом в далеком краю, куда забросила ее судьба, — что-то проникавшее в самую глубь моего существа и пробуждавшее ужас, дремлющий в душе каждого из нас, там, где рождаются слезы и фанатизм истинного поклонения.