— Мы рады вашему приезду, — монах говорил на чистейшем английском языке.

— Надеюсь, что не окажусь непрошенным гостем:

— Отец де Карло счастлив видеть вас. Теперь уж его никто не навещает.

— Как он?

— Душа его в муках.

Финн последовал за монахом вниз по проходу и дальше вдоль узкого коридора. Пахло плесенью и таким страшным запустением, что ученый опять вздрогнул.

Монах остановился перед дверью и, постучав, толкнул ее. Финн вошел в крошечную каморку и увидел на узкой койке старика.

Дулан когда-то описывал мужчину крепкого сложения, с волевым лицом, высокими скулами и орлиным профилем. Финн был, конечно, готов увидеть перемены. Но он никогда не мог предположить, что время может оказать такое разрушительное воздействие.

Сморщенная кожа обтягивала голый череп, старик едва-едва ковылял, причем каждое движение доставляло ему чудовищную боль, особенно когда он пытался сесть.

Финн никак не мог начать разговор.

— Простите, святой отец, вы себя, вероятно, не очень хорошо чувствуете…

— Я-то чувствую себя хорошо, — возразил де Карло. — Эти весь мир болен.

— Да, конечно, — Финн слегка растерялся и, повернувшись, благодарно улыбнулся монаху, который поднес ему стул. Ученый присел на краешек и полез в карман за статьей Кэрол Уает.

— Вы получили мое письмо? Священник кивнул:

— Когда вы обнаружили кинжалы, вы что-нибудь знали об их предназначении?

— Только то, что они идентичны рисункам, которые я когда-то встречал, и то, что они, возможно, из древнего города Мегиддо.

— Совершенно верно. Из подземного города близ Иерусалима, этот город раньше назывался Армагеддон.

— Ну а еще мне показалось, что эти кинжалы имеют и кое-какую историческую ценность, — продолжал Финн. — Может быть, ими даже пользовались при изгнании дьявола.

Де Карло улыбнулся:

— Нет-нет, все это детские игры. Эти кинжалы гораздо более значимы.