От скуки он подпер голову рукой, стараясь не глядеть на девушек. Он лежал под ветвями париджаты, смотрел на блеск перламутровый луны и припоминал все легенды об острове, слова Пурусинха, Гуаттамы, темного мага Нишакти, испытывая от всего этого внутреннее разочарование.

Для чего он пролетел тысячи йоджан над Южным морем? Зачем убедил Пурусинха отправиться с ним на Аирват-двипу? Разве для того, чтобы наслаждаться созерцанием вечноцветущего сада и облачного дворца? Разве для того, чтобы смотреть на этих прекрасноногих танцовщиц? Неужели в этом и состояла его незримая цель — та самая прайоджана, к которой он стремился? Неужели два мудрых йогина пожертвовали собой ради вот этого?

Он внимательно пересчитал всех девушек, играющих у воды. Их оказалось тридцать девять, однако из-за отражений в воде создавалось впечатление, что их гораздо больше. Он присмотрелся к отражениям — и его сердце чуть не выпрыгнуло из груди! На водной поверхности купели было еще одно отражение. Одна из юных дев сидела под тонким волшебным покрывалом, но на берегу ее не было видно!

Джанапутра раздвинул ветви париджаты и приподнялся, чтобы убедиться в своей правоте. Все так и было! Как он мог забыть, что риши Девиантар тоже любовался именно отражением своей дочери? Ничто более не сдерживало его. Все сомнения рассеялись! Ему нужно было лишь снять с госпожи Падмавати волшебное покрывало, чтобы узреть ее воочию, увидеть свою госпожу!

— Послушай меня, я тебе помогу, — услыхал он трескучий голос попугая за своей спиной.

Однако Джанапутра даже не оглянулся. Попугай и так сделал для него все, что мог. Чем еще ему могла помочь эта безумная птица?

— Постой, Джанапутра!

— Что? — не поверил он своим ушам, повернувшись к попугаю. — Ты назвал меня по имени?

— А ты думал, от первопредка ягуаров так легко избавиться? — пошутил попугай. — Ты же сам меня вызвал.

— Пурусинх? Тебе удалось выжить? Но как…

— Теперь важно совсем не это. Послушай меня, каждый, слышишь, каждый, кто посмотрит на нее хотя бы краем глаза, умирает. Этот попугай мельком взглянул на ее руку, когда она захотела от него отмахнуться, и чудом выжил, благодаря чуткому сердцу госпожи и браминам, излечившим его в этом саду. Поверь, это не глупая выдумка!

— Но я уже не могу жить без нее, и до этого я был мертв всю мою жизнь, — попытался объяснить свои чувства Джанапутра. — Если смерть джива-саттв является расплатой за то прекрасное чувство, которое меня терзает, то я с радостью ее встречу!

— Редко кто проходит дорогу любви даже до половины, как невозможно пройти то, у чего нет конца. Слишком рано заговорил ты о смерти, Джанапутра, даже жизни богов недостаточно, чтобы в полной мере пережить все проявления любви.