Казимир заметил пробежавшую по лицу Варфоломея тень. Дементий и Булат обменялись многозначительными взглядами.

— Все ясно, — сухо ответил Князь. Его пальцы, нарочито замедленно поигрывая кольцами, легли на столешницу. — И на кой, как думаешь, ты мне таким нужен?.. Вали-ка к себе, и чтоб вечером был как огурец, — велел Самуил.

Алан без звука поднялся и, не прощаясь, пошел к выходу.

— Бул, закрой дверь, — попросил Самуил, отодвигаясь от стола. Сложив ладони на груди, он проследил за движениями третьего генерала. На лице Князя лежала темная печать, однако в глазах не было ни злости, ни раздражения…

Сегодня, ровно в семь часов, Алан открыл глаза и сел на кровати. Два часа мелькнули, как крыло птицы, и, ощущая прохладную бодрость, он будто и не спал вовсе. Вчерашние помыслы улетучились, и Алан, трезвыми глазами взирая на стену, чувствовал, что наконец может соображать вполне здраво.

Однако здоровье ума не приносит утешения тому, кто болен душой. И первым, что мучительно уяснил Алан в это утро, было то, что его воля полностью разбита. И что не сможет он спокойно находиться рядом с Дианой.

Да и кто, собственно, смог бы?.. Лишь амфибии удалось бы игнорировать ее красоту…

Морща лоб, генерал натягивал брюки и с третьего раза сумел застегнуть пуговицу. Что делать, он не знал. Алчный до наслаждений, не испытывающий ничего, кроме моральной усталости от претивших любовниц первой касты, он жадно желал ощущений. Он был голоден до Дианы. Страдая утренней тошнотой, Алан вышел на улицу, соображая, как же ему поступить.

Решение его не предпринимать сегодня никаких действий по отношению к Диане осталось неизменным. Мрачно и безапелляционно рассуждая о том, что Князь подготовил очевидную ловушку, Алан не собирался в нее попадать. И мозги смутно представляли, что все еще может разрешиться удачным поворотом событий, без приложения лишних с его стороны усилий… Вполне возможно.

Шатаясь по элитному кварталу первой касты, Алан преследовал цель изрядно проветриться. И удивительно быстро в его голову пришел выход из положения. Не мешкая лишние минуты вечности, генерал направился на главную адскую площадь.

Ранние, шикарные раскраской утренние бабочки, отлавливающие возвращавшихся с работы ночных демонов, не сразу уловили появление самого красивого генерала ада на отсыревшей под утро площади.

«Алан», — пронеслось среди разговоров и разноцветных глаз сначала с неуверенностью, а потом точно, как решенное уравнение. Второй генерал был перед ними. В полвосьмого утра и совершенно один!.. И вмиг неузнанное сперва лицо расцвело в чужих зрачках самыми яркими и вкусными штрихами адской красоты.