Всех вас средь праздника обнять.

Но в нависшей тишине, в кажущемся безмолвии, уже нарастало бурление, излияниями Михаила созревал и лопался семенами бунт. И было слышно, как в душах присутствующих, в их сердцах шумит молитва, шуршат слова. Михаил чувствовал, что мысли обращены к нему, а сердца неотступно ходатайствуют перед Богом.

И слова Агнесс прозвучали в нем, отзываясь на его прощальную песню:

— Нет, ты постой! Не надо боле,

Я так тебя не отпущу,

Я знаю, что все в Божьей воле,

Тебя я у Него прошу!

Но ей оставался только усталый ответ Михаила:

— Агнесс, не надо, будь ты стойкой…

Уж закрываются глаза.

Твоей молитве благодарен,

Но эта боль — моя стезя…

Но архангел испытывал теперь всем своим телом, что просьбы братьев все крепче и горячее. И среди шепота мыслей прорвалась в голове пламенная речь Гавриила:

— Постой!