Как раз в этот момент застонал Сэнфорд Берман» и Анита пошла его проверить.

— Кончается действие препарата, — шепотом сказала она Джоан, которая сидела возле мужа на стуле. — Он скоро проснется, и, скорее всего, у него начнутся сильные головные боли и невыносимая тошнота, но этим все неприятности и ограничатся.

— Если только он не доберется до очередной бутылки, — прошептала Джоан.

— Это вряд ли возможно, — ответила Анита. — Все бутылки разбиты пулями, кроме той, которую он успел выпить. Весь бар после этого превратился в щепки.

— Как мне ему помочь? — еле слышно спросила Джоан.

— Попробуйте напоить его черным кофе. Чем больше, тем лучше. Если он окончательно придет в себя, то сможет быть нам весьма полезен.

В этот момент Сэнфорд приоткрыл налитые кровью глаза. В тусклом свете керосиновых ламп его опухшее с перепоя лицо приобрело зловещий оранжевый оттенок и напоминало теперь рожу людоеда, или человека, прибывшего на костюмированный бал в самой страшной маске. Джоан встала возле мужа на колени и, заботливо прддер- живая его голову, помогла ему встать.

— Сейчас я принесу тебе кофе, — нежным голосом пропела она.

— Что тут происходит? Где я? — хрипло спросил Сэнфорд, но тут же вспомнил все сам и, откинув голову назад, застонал:

— Ах, черт!.. Есть раненые?

— Тише! — зашипела на него Софи Харрис. Она вскочила и указала на маленький приемник, стоявший на старой трехногой табуретке. — Передают новости о Зеленой бригаде. Им стало известно, что самолет не долетел до Кубы.

В подвале воцарилась полная тишина. Все прислушивались к голосу диктора, боясь пропустить хоть одно слово.

Бывший заложник-панк с оранжевыми волосами продолжал стоять возле дома без штанов с торчащим под прямым углом членом. Крепко сжимая в руке самодельную удавку, он прижимался спиной к стене, чтобы его нельзя было заметить изнутри. Временами слегка наклоняясь вперед, он старался оценить ситуацию. Достаточно ли близко желанная блондинка стоит к разбитому окну, чтобы можно было накинуть ей на шею петлю? Пока что она бродила в полутьме где-то примерно посередине комнаты. От ее недоступности желание юноши разгоралось еще сильнее. Яички его нестерпимо ныли, а пульсирующий пенис готов был оторваться от тела, влететь в окно и вонзиться глубоко в эту вожделенную женскую плоть. И пенис, и мозг хотели теперь одного и того же — поскорее удовлетворить примитивный половой инстинкт.

И еще у него имелась петля…

Эта петля задушит ее, как бездомную дворнягу, как грязную течную суку. Пусть только она подойдет к окну чуть поближе!..