Доктор Сапирштейн был поражен.
— Фантастика, — сказал он. — Вот это да! Как, вы говорите, его звали — Макандо?
— Маркато, — поправила Розмари.
— Удивительно. Я бы никогда не подумал. По-моему, он мне когда-то говорил, что его отец занимался импортом кофе. Да-да, я припоминаю, как подробно он рассказывал мне о разных сортах кофе и способах перемолки…
— А Ги он сказал, что его отец был продюсером.
Доктор Сапирштейн с сожалением покачал головой.
— Нет ничего странного в том, что он стыдится правды; я его даже понимаю в чем-то. Но вы, должно быть, так расстроены этой новостью!.. Однако я твердо уверен, что Роман не разделяет веры своего отца. Но и вас мне легко понять: вам ведь, наверное, не очень приятно иметь такого соседа.
— Я не хочу больше общаться ни
— Конечно. Любая мать на вашем месте вела бы себя точно так же.
Вдруг Розмари вся подалась вперед.
— А вдруг Минни подсыпала мне в напиток или в пирожное что-нибудь вредное?
И тут доктор Сапирштейн рассмеялся.
— Извините, я, честное слово, не хотел смеяться над вашими опасениями, но я абсолютно уверен, что эта старушка заботится о здоровье вашего ребенка не меньше, чем о своем собственном… Нет, ничего вредного она вам не даст, иначе бы это уже сказалось на вас или на малыше.
— Я ей уже звонила и сказала, что неважно себя чувствую, и поэтому больше ничего от нее брать не буду…
— А вам больше и не надо. Я теперь выпишу таблетки, которые вполне заменят напиток в эти последние недели. И кстати, ваша проблема с Минни и Романом тоже в скором времени будет решена.
— Простите, я не совсем вас поняла…
— Они хотят уехать, — пояснил доктор Сапирштейн. — Причем довольно скоро. Роман сейчас в очень плохом состоянии. Между нами говоря, ему осталось жить всего каких-нибудь пару месяцев. И перед смертью он хотел навестить свои любимые места и города, но они боялись, что вы обидитесь на них за отъезд накануне рождения вашего ребенка. Они мне рассказали об этом позавчера вечером и спросили, как вы, по моему мнению, к этому отнесетесь. Они не хотят расстраивать вас и объяснять причину отъезда.
— Мне очень жаль, что Роман так серьезно болен.
— Но вы все же рады, что они уезжают? Не нужно стесняться, это вполне естественная реакция. Давайте сделаем так, Розмари: я скажу им, будто раскрыл вам их намерения насчет отъезда и вы не обиделись, но до воскресенья — а они в воскресенье уедут — вы будете делать вид, что не знаете ничего о болезни Романа. Мне кажется, что он очень огорчится, если кто-то узнает о его неприятностях, а вам это будет нетрудно — ведь речь идет всего о каких-то трех-четырех днях.