— Ему удавалось сохранять равновесие и скрывать свою тайну от окружающих. Все шло хорошо, пока не…

Сэм умолк, не зная, как сказать это, но Лила продолжила за него.

— Пока не появилась Мери. Что-то произошло, и он убил ее.

— НОРМА убила твою сестру, — поправил Сэм. — Ее убила Мама. Невозможно с точностью воссоздать, как все происходило, но доктор Стейнер уверен, что каждый раз, когда возникали трудности, доминирующей личностью становилась НОРМА. Бейтс начинал пить, затем терял сознание, и в это мгновение главной становилась она. Естественно, когда он находился в таком состоянии, он надевал на себя ее платье. Потом прятал мумию, потому что был убежден, что настоящая убийца — она. Значит, надо обеспечить безопасность Мамы.

— Так, значит, Стейнер убежден, что Бейтс не отвечает за свои поступки, что он — сумасшедший?

— Психопат, — он употребил именно это слово. Да, боюсь, что так. Он собирается в своем заключении рекомендовать, чтобы Бейтса поместили для лечения в Госпиталь штата. Там он пробудет скорее всего до самой смерти.

— Тогда никакого суда не будет?

— Я как раз пришел сообщить тебе об этсм. Да, суд не состоится. — Сэм тяжело вздохнул. — Мне очень жаль. Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь…

— Я довольна, — медленно произнесла Лила. — Так будет лучше. Странно, как это получается в жизни. Никто из нас не знал настоящей правды, мы просто брели вслепую, и в конце концов добрались до истины, хотя шли неверным путем. А теперь я даже не испытываю ненависти к Бейтсу за то, что он совершил. Должно быть, он сам страдал больше, чем любой из нас. Мне кажется, в чем-то я почти понимаю его. Во всех нас таится что-то темное, что может в любой момент вырваться наружу.

Сэм поднялся, и она прешла с ним до двери.

— Что ж, теперь уже все позади, и я попытаюсь забыть. Просто забыть все, что связано с этим делом.

— Все? — еле слышно произнес Сэм. Он не смел взглянуть ей в глаза.

Так закончилась эта история.

Точнее, почти закончилась.

17

17

Подлинный конец наступил, когда пришла тишина.

Тишина пришла в маленькую изолированную от мира комнату, где, так долго смешиваясь, сливаясь, бормотали разные голоса: мужской голос, женский голос, голос ребенка.

Что-то вызывало их к жизни, и голова словно по сигналу расщеплялась натрое, взрываясь этими голосами. Но теперь каким-то чудом все слилось воедино.

Оставался лишь один голос. Так и должно быть, ведь в комнате сидел один человек. Остальных никогда не существовало, все это просто грезы.