В 1895 году Фламмарион, оказавшись в Дижоне, проявил любопытство и заглянул в нотариальную запись о рождениях за 1813 год — в этот год, по-видимому, и родилась мадемуазель Саже. В записях фамилия Саже (Sagee) не упоминалась. Но 13 января 1813 года в книге регистраций занесено рождение ребенка женского пола, родившегося в Дижоне, по имени Октавия Саже (Saget), но в другой транскрипции. По-французски обе фамилии, хотя и пишутся по-разному, звучат одинаково. Любой человек, услыхав это имя, не мог знать его точное правописание, тем более тринадцатилетняя девочка Юлия фон Гульденштюббе, которая к тому же не была француженкой. Вполне вероятно, что она ошибочно назвала учительницу Эмилией, хотя ее звали на самом деле Октавианой. Но в книге регистраций после записи о рождении стояло одно слово, имеющее большое значение для сути дела. Это слово — незаконнорожденная.

Такое рождение могло объяснить странствующую или ссыльную жизнь, которую Эмилия или Октавия Саже, судя по всему, вела в Германии и России. Дижон — небольшой провинциальный город. Трудно найти где-нибудь еще в мире более подчиненных условностям и более пуританских людей, чем во французской провинции, тем более в девятнадцатом веке. Можно вполне допустить, что сама Саже потворствовала изменению правописания своей фамилии с целью сокрытия своего происхождения. И если и существовала какая-то психологическая основа для необъяснимых событий, произошедших в школе Нойвельке, то корни такого состояния следует искать в психическом расстройстве этой весьма чувствительной девушки в результате воздействия на нее груза представлений о своем незаконном появлении на свет. Но это, конечно, чистой воды спекуляция…

Доротея вздрогнула и повернула голову. Теперь свет от лампы упал ей на лицо. Под маской из косметики Базилю удалось различить ту особую неловкость, которую обычно испытывают фривольные женщины, когда им приходится заставлять себя казаться невероятно серьезными.

— На самом деле, доктор Уиллинг? Не хотите ли вы убедить нас в том, что мисс Крайль и эта девушка- француженка на самом деле могли вызвать какой-то призрак? Но ведь это противоречит здравому смыслу и — она долго подыскивала нужные слова и, наконец, с видом триумфатора, заявила — настолько непрактично!

— Тем не менее во всем этом кроется одно весьма практическое обстоятельство, — возразил Базиль.

— Вы это серьезно? — Вайнинг не скрывал своей язвительной иронии. — В чем же оно проявляется?

— Я имею в виду тесную параллель, существующую между этими двумя случаями. «Дело Крайль», по сути дела, является чистым плагиатом «дела Саже».