— Сначала ты звонишь мне и говоришь, что исчезновения Кендры и Эшлин могут быть как-то связаны с паранормальными силами. Тогда я подумала, что ты просто себя накручиваешь. Потом мне звонит твой парень и говорит, что ты рассказываешь ему о призраках. В тот момент я допустила — ну ладно, может быть. Возможно, здесь и правда замешано что-то сверхъестественное.

У меня в сердце зажегся огонек надежды.

— Но это не так, Алексис. И мне кажется, ты об этом знаешь.

Огонек моргнул и потух.

— О чем… о чем вы говорите?

— Я говорю, что, если верить моей команде и нашему оборудованию, в смертях этих девушек не был замешан ни один призрак. — Выражение ее лица изменилось. Улыбка сползла у нее с губ, и она моментально посерьезнела. — Так что, возможно, нет никаких призраков, Алексис… Возможно, это все ты.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что она хочет сказать…

Она обвиняла меня — не злобного духа, а меня — в том, что случилось с Кендрой, Эшлин и Эллиот.

— Это смешно, — проговорила я. — Я не убийца.

— Однако с того момента, как ты приехала сюда, было совершено одно-единственное нападение — на твою соседку по комнате. Это смешно?

Я не ответила.

— Тебе смешно, что в тех местах, где лежали пропавшие девочки, всегда находились какие-то улики, которые вели к тебе? Да, мы знаем про анонимный звонок, Алексис. Весь телефон в твоих отпечатках пальцев.

— Я же говорю вам, — воскликнула я. — Я пытаюсь их спасти!

— А я говорю тебе, что никакого призрака нет! — Она откинулась на спинку стула и окинула меня холодным, оценивающим взглядом. — Так что, возможно, ты пытаешься спасти их от самой себя.

Меня перевели в голубое отделение, поэтому теперь мне выдавали пижаму голубого цвета, а не омерзительно-розового. Были и другие изменения: один пациент на комнату. Два сестринских поста вместо одного. В два раза больше санитаров. И нам не давали подносов — только одноразовые тарелки.

Я проваливалась все глубже в кроличью нору. Что будет, когда уровень угрозы, которую я представляю обществу, снова поднимут? Зеленая палата? Желтая? И какой будет последняя ступень? Какого цвета пижаму тебе дают, когда твоя комната состоит из четырех стен, обитых мягкой тканью, и матраса на полу? Когда ты проводишь дни в полной изоляции?

«Серого, — подумала я. — Тогда мы с Лидией обе окажемся в серой бездне».

Меня могли запереть в «Хармони Вэлли» навечно — на каком-нибудь из подземных этажей — без права на связь с внешним миром. Ведь существуют люди, которые так живут — люди, опасные для общества. Убийцы.

Я сидела на кровати и смотрела сериал (в голубом отделении пульты хранятся у медсестер), когда вдруг поняла: а почему нет? Почему бы не запереть меня в палате для душевнобольных? Почему бы не оградить от внешнего мира и других людей?