В пререканиях не было смысла – школьная форма не обсуждалась. И сколько бы я ни пыталась протестовать, все попытки оставались без внимания. А именно его я и хотела.

Студенты в Лордоне меня приятно удивили. Несмотря на то, что все они дети богатых родителей, никто не пытался вести себя надменно. Удивительно, как в таком месте собралось столько доброжелательных и открытых людей. И я, которая ненавидела весь мир, но отчаянно жаждала его признания.

С каждым днем я все больше закрывалась. Мысли о Нае и ее поступках уничтожали изнутри. После занятий я запиралась в своей комнате и терроризировала взглядом телефон. Она обязана была заметить мое отсутствие. Она должна была написать. Но сейчас я понимала, что общение наше закончилось ровно в тот момент, когда я захлопнула дверь автомобиля. Почему это не осознавала Салли – непонятно.

Самобичевание меня устраивало. Из жизни в жизнь я не решала проблему, а лишь упивалась ей. Менялись обстоятельства, внешность, социальное положение, но не менялось мое мышление. Я осознанно страдала и всегда, всегда думала о смерти. Мой план отступления – суицид. Ни в одной жизни я не ценила то, что имела. В этой погоне за призрачными мечтами я теряла самое главное – жизнь.

Моя жестокость переходила все границы. Я в открытую травила девочек, демонстративно опускала парней и даже прибегала к рукоприкладству. Хорошо, что это были не драки. Но вылить сок за шиворот только потому, что ко мне решили подсесть – глупо. Меня избегали. Остерегались. Опасались. Буквально за месяц я отбила у всех всякое желание со мной общаться. Больше никто не стремился составить мне компанию. Я добилась того одиночества, которого жаждала, и от которого начала страдать.