Белла, видимо, хотела его допросить, но, сидящий напротив Томас, ее смущал.
Белла, видимо, хотела его допросить, но, сидящий напротив Томас, ее смущал.
Воспоминание сменилось. Мы в гараже у Арчи, после вечеринки. Итен, Арчи и Джексон едва держали глаза открытыми, в отличие от Беллы, которая не могла усидеть на месте.
Воспоминание сменилось. Мы в гараже у Арчи, после вечеринки. Итен, Арчи и Джексон едва держали глаза открытыми, в отличие от Беллы, которая не могла усидеть на месте.
– Ну что он сказал? – нетерпеливо спросила она.
Ну что он сказал?
нетерпеливо спросила она.
– Томас не против, но что ему делать, если у нас нет ни текста, ни музыки?
Томас не против, но что ему делать, если у нас нет ни текста, ни музыки?
– Я все придумаю! – вскрикнул Джексон.
Я все придумаю!
вскрикнул Джексон.
Все дружно перевели сомнительный взгляд на него.
Все дружно перевели сомнительный взгляд на него.
– Нечего так смотреть. Вообще-то, я талантливый.
Нечего так смотреть. Вообще-то, я талантливый.
– Забиваешь талантливо, – подтвердил Арчи, и я вздрогнула. Стало страшно за них. Жизнь Уайлли наглядно показала, как все может разрушиться в одночасье. Такого рода зависимость уничтожает не только здоровье, но и личность.
Забиваешь талантливо,
подтвердил Арчи, и я вздрогнула. Стало страшно за них. Жизнь Уайлли наглядно показала, как все может разрушиться в одночасье. Такого рода зависимость уничтожает не только здоровье, но и личность.
Баловство могло привести к непоправимым последствиям.