Они шли не по дороге, а по едва различимой тропе, и Роман не сразу понял, что Второй ведет его к каменной змеиной голове, но только короткой дорогой. А к концу пути он уже начал догадываться, куда именно они направляются.

– Вход в пещеру где-то здесь? – спросил он в сутулую спину Второго.

– Понял, значит? – Второй замедлил шаг, оглянулся.

– Помню кое-что. Но не знаю, где вход.

– Вход был из маяка, но от маяка после землетрясения осталось только основание. – Второй махнул рукой. – Руины. Их сначала хотели снести, но потом оставили для колорита. Вот там как раз вход.

– Ты приходил туда после того раза? После того как албасты вытащила нас с Евой?

– Несколько раз. Но Третий бывал чаще, я знаю.

– Откуда?

– Просто знаю. Там пахнет по-особенному, озером и сыростью. У меня кожа и волосы иногда так пахли. – Второй остановился, посмотрел на Романа в упор, спросил: – Ты помнишь, что мне обещал?

Роман молча кивнул в ответ.

– Тогда пойдем. Мне кажется, у нас мало времени.

Если бы Роман искал вход в пещеру один, то не нашел бы его никогда, потому что обычному человеку в этом нагромождении камней отыскать его было просто невозможно. Но Второй знал, где нужно искать и что сделать, чтобы неподъемный с виду валун сдвинулся с места.

– Мастер Берг замуровал вход в пещеру, – сообщил он тихим шепотом. – Но после землетрясения образовался пролом. Горынычев, – он произнес это имя с отвращением, – нашел его по старым записям, сначала расчистил завал, потом установил запирающий механизм. В замке таких механизмов осталось несколько, нужно просто знать, где искать. Он знал.

– А ты откуда все это знаешь? – так же шепотом спросил Роман.

– Он брал с собой Первого, когда тот был еще Гордеем. Тот все запомнил, у него очень хорошая память, фотографическая. Он запомнил, а я… я помню все, что помнит он, и умею анализировать его воспоминания. – Второй дотронулся до валуна, и тот заскользил в сторону, открывая узкую щель. – Я пойду первым, ты за мной.

Роман не стал спорить, не забыв о данном обещании. Внизу, на дне пещеры, горел фонарик. В его тусклом синюшном свете они увидели Еву. Живую Еву!

– Ну вот, – сказал Второй будничным тоном, – мы ее нашли.

– Ромка! – Ева вскочила на ноги, и по каменному полу с угрожающим лязганьем зазмеилась железная цепь. – Ромочка, Гордей, вы пришли!

Это была их прежняя маленькая Ева, та самая Ева, которая со слезами просила Ромку не умирать, которая ухаживала за ними с Гордеем, когда у них не оставалось сил. И она вспомнила. Теперь она помнила все то, что и они.

– Я не Гордей, я Второй. – Второй зажег свой собственный фонарик, направил луч света Еве в лицо. Рассматривал долго, очень внимательно, а потом кивнул каким-то своим мыслям. – А с Третьим ты, судя по всему, уже познакомилась.