С правовой точки зрения претензия Рады на самостоятельное участие в Брестских переговорах, но без провозглашения независимости, была по-своему логична. Центральная рада настаивала, что нет легитимного правительства, признанного всей Россией. В ноте Рады, оглашенной 28 декабря, говорилось: «Мир от имени всей России может быть заключен только тем правительством (правительством притом федеральным), которое будет признано всеми республиками всех областей России» либо их «объединенным представительством». Раз легитимное правительство всей России до Учредительного собрания не возникло, Рада считала Совнарком в Петрограде лишь одной из властей, возникших на территории России. А значит, у Рады по её мнению было столько же прав участвовать в переговорах, сколько у Совнаркома.

Первоначально в ходе Брестских переговоров обнаружилось совпадение интересов Советской России и Центральной рады в отношении целей переговоров. Советская Россия, выдвигая принципы самоопределения народов, отстаивала не великодержавные российские интересы, а национальные стремления народов Восточной Европы, включая украинский. Но на переговорах принципы самоопределения подверглись тяжелому испытанию. Во-первых, они сразу же вступили в противоречие с принципом территориальной целостности и невмешательства в дела суверенных государств (так как угрожали границам Австро-Венгрии). Во-вторых, механизм самоопределения в условиях оккупации был неясен и сомнителен. Как писал министр иностранных дел Австро-Венгрии О. Чернин, «Фактически обе стороны боятся террора противника. а между тем сами хотят применять его». Откровенное признание, если учесть, что в Советской России государственный террор еще не начался.

28 декабря Троцкий был вынужден признать Украину в качестве полноправного участника переговоров. Этот шаг часто оценивается как чистая ошибка, «зевок» в дипломатической игре. Однако важно учитывать, что Троцкий в своем признании не отождествил Украинскую республику и Центральную раду, так как «Украинская республика находится сейчас именно в процессе своего самоопределения». Решать вопрос о статусе украинского правительства и его представителей было не во власти Троцкого. Он не мог выдворить правительство Центральной рады из Киева, а его представителей — из Бреста. Троцкий понимал, что если немцы хотят иметь с дело с украинцами, то будут его иметь. А вот проявление «империализма» со стороны российских представителей в Бресте серьезно затруднит и дело достижения компромисса с Радой (если это возможно), и дело борьбы за Украину, если договориться не удастся. Представитель Рады В. Голубович настаивал на существовании двух «отдельных самостоятельных делегаций одного и того же русского фронта бывшей Российской империи». И ничего поделать с этим Троцкий не мог.