«Что толку причитать и жаловаться? — подумала Валя. — Только самой расстраиваться, а если письмо дойдёт, то там мама волноваться станет — помочь ведь всё равно не сможет».

Где-то в глубине души больно кольнуло: что будет здесь, когда война дойдёт и сюда? Не закончится же она на границе?

А вслух сказала:

— А я верю, что наши скоро победят. И Гитлеру будет капут. И домой про плохое не пишу — чего их тревожить… Вот только не отвечает мне никто. Может, не доходят письма.

— Ну да, тебе-то что про плохое писать? — вдруг огрызнулась Наташа. — Живёшь как сыр в масле. Тебя бы в лагерь к нам, как бы ты запела.

— А ты думаешь, бауэры живут как помещики, бездельничают? Ты же сама видишь. Не первый раз у нас.

— Ах, уже даже «у нас»? — взвилась подруга. — То есть ты уже стала совсем немка? Ты еще скажи, что это справедливо — всех угнали вместе, а в итоге кому-то лучше, кому-то хуже? За что нам так? Может, ты уже и домой не хочешь?

— Наташ, ну я же не виновата, что так сложилось. Я понимаю, что другим обидно, но ведь крестьянская жизнь — тоже не курорт. Вся семья тяжело работает, даже младшие. Ты же сама видела! И государству знаешь какую норму сдавать надо… Мне только повезло, что люди хорошие.

— Защищаешь? Немцев защищаешь?! — перебила подруга. — Я бы на твоём месте травила все их продукты… Они же в армию идут, солдат кормить!

— Кого травила?! Клауса? Марту? Детей? Ты что, Наташка! Они меня спасли! Они вам, лагерным, помогают как могут… А ты говоришь — травить. Разве они эту войну придумали?

Наташа упрямо молчала, опустив голову, а потом тихо сказала:

— Ну и что, что не они. Всё равно: раз немцы, значит, враги.

— Ты прямо как Лизхен! Что услышала, то и говоришь! — рассердилась Валя. — Ну тебе же не шесть лет! Ты даже старше меня! Думай сама! Что, по-твоему, раз власти начали войну, значит, весь народ её поддерживает?!

— Ну не весь, наверное. Но большинство-то точно!

— Конечно, мне повезло, я не в лагере живу, — продолжала Валя, — но, Наташ, это же не моя вина, что ты в лагере.

— Всё равно, я не понимаю, как ты можешь их защищать. Наша страна с ними воюет, а ты…

— А ты? — резко спросила Валя. — Ты-то что делаешь на своей фабрике? Детали штампуешь? А ты хоть знаешь, для чего эти детали? Что ж ты их бракованными не делаешь, раз такая храбрая?! Небось эти ваши детали для оружия! Так что ж ты?!

— Если мы брак делаем, нас бьют — по рукам, по спине, а если много брака — то и в карцер отправят, а за сознательный саботаж — в концлагерь. Мы для них все — рабы, а их продукты помогают фашистам воевать! И Шольцы твои тоже ведь не возражают! Значит, они заодно! Вот и надо травить продукты!