– Да, я твоя, но ты должен уговорить мою семью.

– Ну разумеется, уговаривать для меня привычное дело.

– И…

– И что же? Ты колеблешься.

– Я колеблюсь, – сказала доверчивая и робкая Исидора, – потому что…

– Почему?

– Потому что, – воскликнула девушка, заливаясь слезами, – потому что те, с кем ты будешь говорить, не обратят к господу тех слов, что к нему обращаю я. Они будут говорить с тобой о состоянии и о приданом, они начнут расспрашивать тебя о тех краях, где, по твоим словам, у тебя богатые и обширные владения; а если они захотят узнать о них от меня, то что я отвечу?

Тут Мельмот подошел как можно ближе к окну и произнес какое-то слово. Исидора, казалось, не расслышала его или не поняла; вся дрожа, она повторила свою просьбу. Он ответил ей еще более тихим голосом. Все еще не веря и надеясь, что, может быть, обманулась, она в третий раз повторила все тот же вопрос. В ушах у нее прогремело страшное односложное слово, она вскрикнула и захлопнула окно. Фигура пришельца скрылась, но образ его, увы, остался у нее в сердце.

Глава XXI

Глава XXI

Он видел бездну под ногами.

Там вечно полыхало пламя

Средь вечной тьмы. Он подал знак;

И тут же сквозь кромешный мрак.

Сквозь серы смрад в ущелье душном

Бог утренний пришел послушно.

Красив, как ангел во плоти, —

И воссиял среди светил.

– В той части рукописи, которую я читал в подземелье еврея Адонии, – сказал Монсада, продолжая свой рассказ, – нескольких листов недоставало, а на многих других написанное совершенно стерлось, и Адония никак не мог восполнить этот пробел. Из последующих страниц, которые можно было прочесть, явствовало, что Исидора оказалась недостаточно благоразумной и продолжала позволять таинственному посетителю приходить по ночам в сад и разговаривать с ней через окно; однако ей не удалось убедить его вступить в переговоры с ее семьей, а может быть, она знала, что обращение его не будет там встречено благосклонно. Таково, во всяком случае, было содержание следующих строк, которые я мог прочесть.