– Слишком поздно, – жалостным голосом произнесла она, печально махнув рукой, и тут же исчезла.

Должен тебе признаться, что это второе посещение наполнило меня таким ужасом, что, не будучи уже в силах пошевельнуть ни рукой ни ногой, я замертво повалился на подушку. Помню только, что слышал, как часы пробили три».

Когда донья Клара и священник (десятый раз уже перечитывавшие письмо) снова дошли до этих слов, часы внизу пробили три.

– Странное совпадение, – сказал отец Иосиф.

– А вы находите, что это только совпадение, отец мой? – сказала донья Клара, бледнея.

– Не знаю, – ответил священник, – многие рассказывают вполне правдоподобные истории о том, как покровители наши, святые, предупреждали нас о грозившей опасности даже с помощью неодушевленных предметов. Только чего ради предупреждать нас, если мы не знаем, какой опасности нам надлежит бояться?

– Тсс! Тише! – прервала его донья Клара. – Слышали вы сейчас шум?

– Ничего я не слышал, – ответил отец Иосиф, с некоторым волнением вслушиваясь в окружавшую их тишину. – Ничего, – добавил он через некоторое время более спокойным и уверенным голосом, – а тот шум, что я действительно слышал часа два назад, длился очень недолго и больше не возобновлялся.

– Что-то очень уж стали мигать свечи! – не унималась донья Клара, застывшими от страха стеклянными глазами глядя на пламя.

– Окна открыты, – ответил священник.

– Да, они открыты все время, пока мы здесь с вами сидим, – возразила донья Клара, – но вы посмотрите только, какой сквозняк! Он совсем задувает пламя! Святой Боже! Свечи вспыхивают так, как будто вот-вот потухнут!

Поглядев на свечи, священник увидел, что она говорит правду, и в то же время заметил, что шпалера возле двери сильно заколыхалась.

– Где-то открыта еще одна дверь, – сказал он, поднимаясь с места.

– Но вы же не оставите меня здесь одну, отец мой, – сказала донья Клара; оцепенев от ужаса, она приросла к креслу и могла только устремить на него свой взгляд.

Отец Иосиф ничего не ответил. Он вышел в коридор, где его поразило необычное обстоятельство: дверь в комнату Исидоры была распахнута и видно было, как там горят свечи. Он тихо вошел туда и огляделся – в комнате никого не было. Он бросил взгляд на постель и увидел, что этой ночью на ней никто не лежал; она оставалась неразобранной и несмятой. Вслед за тем взгляд его обратился на окно: теперь он уже в страхе озирал все, что было в комнате. Он подошел к нему – оно было открыто настежь, то самое окно, которое выходило в сад. Испуганный этим открытием, священник пронзительно вскрикнул. Крик этот донесся до слуха доньи Клары. Трепеща от страха и шатаясь, та попыталась пойти за ним, но была не в силах удержаться на ногах и в коридоре упала. Священник с трудом поднял ее и привел обратно. Несчастная мать, когда ее в конце концов усадили в кресло, даже не заплакала. И только беззвучными бледными губами и застывшей рукою пыталась указать на опустевшую комнату дочери, словно прося, чтобы ее туда отвели.