— Врать бы научиться можно было, да не смог, таланту не хватило. — Плещей продул мундштук и усмехнулся. — Вот ты жив-здоров, вот я с тобой здесь сижу, а не где-нибудь. Это главное. Понял ты, Костя? Время-то, дружище Константин, на месте не стоит. Не может оно стоять. Время — оно умнее нас… А синяки, брат, скоро пройдут! Скоро!..
И Константину в эту минуту показалось, что Плещей никогда не знал того одиночества, какое познал он за эти последние дни, и еще показалось ему, что в живых глазах Плещея, в его тяжелых плечах, распирающих поношенный пиджачок, были доброта и мужское спокойствие.
Константин проговорил:
— Скажите, Федор Иванович… Ответьте мне на один вопрос. Вы ведь давно в партии?
— С тридцать второго. А что?
— Нет, ничего. Просто так… Ася! — позвал Константин, глядя на дверь в другую комнату. — Я голоден, как тысяча чертей! Ты слышишь, Ася? Мы ждем тебя. У нас гость.
— Я иду. Я готова.
«Что было бы со мной, если бы не она? — опять подумал он. — За что она любит меня?»
Из другой комнаты приближались шаги.
РОДСТВЕННИКИ
РОДСТВЕННИКИ
Глава первая
Глава первая
Он пошевелился, открыл глаза и увидел чужую комнату, до знойной духоты нагретую солнцем. В раскрытое окно тек сухой жар июльского утра. Прямо над головой на солнцепеке, за подоконником, постукивая когтями, ходили по карнизу сизые голуби и в поисках тени дышали раскрытыми клювами. Потом где-то в глубине двора с напором зашелестели о листву струи воды, послышались невнятные голоса, заработал мотор поливальной машины.