— Передавай, — сказал он Кокореву, даже не заметив, что обращается к нему на «ты». — Цель вижу хорошо, иду на сближение.

За катером вытянулся белый хвост — там тоже прибавили скорость. Жильцов негромко засмеялся: ах, мальчишечки, неужели думаете уйти? Он повел машину на снижение — катер и вертолет сближались.

— Давай, Женя, — сказал Жильцов.

Он не видел сигнальных ракет, которые выпустил Каланджи. Он видел, что катер прет и прет по прямой, как прежде, и снова зашел на него.

— Покажи им пулемет, Женя. Если со второго захода не остановятся — давай трассирующими по курсу.

Стрелять не пришлось. На катере выключили мотор, и Женька сказал:

— Ну вот и паиньки.

Он дал еще две ракеты — направление движения, и катер словно нехотя тронулся в сторону берега.

— Их там трое, — сказал Кокорев, — и никаких опознавательных знаков.

— Вижу, — ответил Жильцов.

Он подумал, что летать придется минут сорок, пока катер не подойдет к берегу и его не возьмут пограничники. Внезапно катер снова развернулся и снова начал уходить в море.

— Что они там, с ума сошли? — сказал Кокорев. — Не понимают, что ли?

— Понимают! — усмехнулся Жильцов. — Они не глупее нас с тобой.

«Конечно, они понимают, что им уже не уйти, — думал Жильцов. — Но все-таки решили рискнуть: вдруг на вертолете не хватит горючего?» Он провел машину над самым катером и, обогнав его, зашел снова.

— Можно пугнуть его, командир?

— Пугни. Только аккуратненько.

Теперь он пролетел справа от катера, и Женька дал очередь трассирующими далеко по курсу.

— Ну как?

— Поворачивают, — хмыкнул Женька в переговорное устройство. — А я-то их еще паиньками назвал.

Больше там, на катере, не пытались уйти. Катер неторопливо шел к берегу, и в самой этой неторопливости для Жильцова тоже был свой смысл. Ждут все-таки... Ничего, голубчики, и горючего хватит, и нервная система у нас тоже в порядке.