– Не такого рода это путешествие, чтобы хотелось совершать его дважды. Нет уж, я буду сидеть здесь, покуда не разберусь во всем этом деле.

– Разве ты знаешь, сколько времени он проболеет? Ведь ты можешь прождать здесь…

– Даже если он проболеет столько времени, что на кончиках пальмовых побегов созреют кокосовые орехи, я все равно буду ждать… Как поживают домашние, Угойе?

– Были живы-здоровы, когда мы расстались с ними. – Из-за тяжелой ноши на голове ее шея казалась короче.

– Как дети, жена Обики, все прочие?

– Все были живы-здоровы.

– А как твои ближние? – обратился он к Акуэбуе.

– Жили тихо-мирно, когда я уходил. Болеть никто не болеет, а животы от голода подвело.

– Ну, это не страшно, – вставил сын Нводики. – Голод лучше, чем болезнь. – С этими словами он вышел, высморкался и снова вошел в хижину, вытирая нос тыльной стороной руки. – Нвего, не жди, чтобы забрать посуду. Я сам отнесу ее домой. Пойди-ка и найди что-нибудь поесть для этих людей.

Его жена взяла у Угойе ее ношу, и обе женщины отправились готовить.

Времени оставалось мало, и, как только женщины вышли, Акуэбуе заговорил:

– Обика рассказал нам, какой заботой окружили тебя сын Нводики и его жена.

– Сами видите, – произнес Эзеулу прожевывая рыбу.

– Благодарю тебя, – сказал Акуэбуе Джону Нводике.

– Благодарю тебя, – сказал Эдого.

– Мы не сделали ничего такого, за что бы нас стоило благодарить. Да и что могут сделать бедняк и его жена? У Эзеулу, как мы знаем, есть дома и мясо, и рыба, но пока он здесь, мы поделимся с ним всем, что едим сами, пусть это будет просто ядро пальмового ореха.

– Когда Обика рассказал нам об этом, я подумал: все-таки нет ничего лучше путешествий.

– Верно, – откликнулся Эзеулу. – Молодой козлик говорил, что, кабы он не живал в племени своей матери, так не научился бы задирать верхнюю губу. – Он усмехнулся про себя. – Мне следовало чаще наведываться на родину моей матери.

– Что и говорить, эта прогулка сгладила с твоего лица все следы вчерашней угрюмости, – заметил Акуэбуе. – Услышав, что за тобой ухаживает человек из Умуннеоры, я сказал: быть такого не может! Как мог я поверить этому, если дома у нас настоящая война с умуннеорцами?

– Воюете вы, оставшиеся дома, – сказал сын Нводики. – Я не беру эту вражду с собой, когда отправляюсь в чужие края. Наши мудрецы не зря говорили, что тот, кто путешествует вдали от своего дома, не должен наживать врагов. Я следую их совету.