— Хватит болтать. Спи!

Колька обиженно сопит, натягивает одеяло на голову и через минуту затихает.

Алексей смотрит в окно. Спит город, погрузившись в морозную сизую мглу. За городом, за последними домишками, утонувшими в пышных сугробах, чувствуется присутствие чего-то холодного, огромного. Оно, как дыхание моря, не видишь, а знаешь — здесь, рядом. Это степь. Необозримая и безбрежная. Над степью нависла прозрачная звонкая тишина, и большие шевелящиеся звезды льдисто сверкают над нею. Белоснежье, безмолвие. Представишь себя в ней — сердце замрет, а вот завтра он отправится покорять ее. Не верится. Предстоящее кажется выдумкой, сном. Маленькие люди — и степь с ее многодневными снежными бурями, хоронящими под гладко отполированными снегами все живое. Люди — и лютые морозы, от которых с гулом лопается металл… «Исторический день»! Чудак ты, Колька Перепелкин, пацан — такой, каким пришел когда-то на буровую…

На стене звучно постукивают ходики. Секунды четко складываются в минуты. Над городом, над степью плывет морозная звездная ночь… И такая тишина разлилась вокруг!

Год назад он ни над чем не задумывался бы. Проснулся бы рано утром, когда за окошком еще чернеет темь, не торопясь собрал бы свои немудрые пожитки в потрепанный от частых переездов чемодан — и пошел. А вот сегодня… Не хочется думать об этом и не думать нельзя — весь заполнен этим странно-томительным ощущением счастья и сожаления о чем-то… Он еще и сейчас чувствует на своей щеке горячее дыхание Галины, видит блеск ее больших глаз, слышит ее голос… И потом это крепкое нераздумчивое объятье ее рук, необъяснимая твердость в страстном коротком «люблю».

— Да, люблю. Люблю, — повторяла она и смотрела ему прямо в глаза своими немигающими глазами. Она никогда так не говорила, даже избегала говорить такие слова, и вот сказала…

Он не хотел уйти после этих слов просто так, как обычно. И не знал, что сделать, что сказать, как держать себя. И ушел. Зачем-то сказал «спасибо», но разве за такую любовь благодарят? Да и заслужил ли он такую любовь?..

Алексей достает с тумбочки пачку папирос, закуривает и смотрит в смутно белеющий потолок.

Заслужил ли? С чего все это началось? Когда?

И вспомнилось…

2

…Колька не врал, когда сказал: «ничего не умею, ничего не знаю». Год назад появился на буровой коренастый паренек с серыми чистыми глазами, новая, только со склада, спецовка коробится на спине, гремит, как жесть. Застенчиво щурясь, робко спросил у Алексея:

— Вы не подскажете, где мне бригадира найти?

Стоявший рядом Климов поправил его: