Но я ничего не понял.

Пока мы с ним говорили, подошел Борин. Высокий, спортивного вида старик. «Пища убивает. Ешьте меньше, и будете жить долго-долго. А это крайне необходимо для творческого человека», — его любимые слова. Только он забывает пояснить, что надо есть.

Обычно Борин жизнерадостен, шумлив, сегодня же с его брускообразного лица не слезает озабоченность. Ее причину я знаю. Его милый зам уже сообщил мне, что Ивнев грозил ему пальцем и тут же тыкал им в «Литературку». Напоследки сказал: «Надо срочно выравнивать положение!» На что Борин ему ответил: «Но где же я возьму такой роман?» — «Ищите!» — сказал Ивнев.

Узнав об этом, я возликовал.

В простенке между окнами приютился круглый столик на коротких ножках. Этакий столик-карлик. На нем водка, пиво. Но в меру, чтобы не окосеть. К сему закуска, довольно легкая — бутербродики с тонкими ломтиками сыра и докторской колбасы. В мастерской художника Коноплева не принято много есть.

— Да-да, пища убивает. Ешьте меньше и будете жить долго-долго.

— А что надо есть?

— Ну, это каждому по его возможностям.

— Верно. Кому хлеб с колбасой, а кому с зернистой, — ехидно ухмыльнулся Ростовцев, маленький, в больших очках.

— А тебе что — не нравятся мои бутерброды? — спросил Вася.

— Почему не нравятся? Нравятся, я же ем, — и Ростовцев тут же стал жевать колбасу. — Но с икрой, наверно, вкуснее.

— Помешались вы на этой икре, — сказал Борин.

— Только потому, что ее нет, — сказал я.

— Тоже верно, — согласился Ростовцев. — Да, совсем забыл. Помянули вас, уважаемый, в «Литературной газете». — Это он обращается уже к Борину, — Читали последний номер? Но вот о чем я хочу вас спросить. Разве вы повинны в том, что никем не написан роман о рабочем классе?

Борин с недовольством взглянул на Ростовцева.

— Журнал не только пропагандист, но и организатор, — отрывисто сказал он.

— А если так, то вы тогда, конечно, виноваты, — ядовито ухмыльнулся Ростовцев.

— А вы что — не ошибаетесь?

— Нет, не ошибаюсь. С моими суждениями могут не соглашаться, они могут быть спорными, но не ошибочными. Разве вы не заметили, что искусствоведы всегда правы?

— Да, как и критики, — со злой иронией сказал Борин и поставил пустую рюмку на стол.