— Обижаете, Владислав Юрьевич. Разве можно спекулировать именем родной матери?

— Знаете что, Сусанна Николаевна, скажу-ка я вам пару слов начистоту!

— Да, да, пожалуйста.

— Вы или жуки отменные с вашим мужем, либо такие крохоборы, каких свет не видывал!

— К чему же оскорбления, Владислав Юрьевич?

— А к тому, что я долго терпел ваши выкрутасы, но давать унижать себя до такой степени не позволю. Вы думаете, если у вас есть какая-то паршивая квартиренка, а у других ее нету, можно унижать людей? Удивляюсь, как только таких крохоборов за границу посылают!

— Ну, это не вам решать.

— Не мне? А может, как раз мне. Я вот напишу о вас такой очерк, после которого вас не то что за границу, а за проходную собственного завода не пустят.

— Вот видите, не зря мы вас опасались. Значит, действительно можно ждать от вас разных козней. Только скажу вам одно, Владислав Юрьевич: нечего вам писать о нас. Ни плохого, ни хорошего вы о нас не знаете!

— Хорошего — да, не знаю, а плохого…

— Что же плохого вы знаете?

— А хотя бы правду. Правду, которая очень даже не украшает вас.

— Это все слова, извините, Владислав Юрьевич.

— Слова? Ну хорошо! Я вот сообщу вашему руководству, какие вы в действительности люди, посмотрим тогда, в какую Индию вы поедете.

— Не пугайте нас. Вы ведь даже не знаете, где и кем мы работаем…

— Вы думаете, для меня это проблема — узнать? Для меня — журналиста?

— Ох, какой вы, оказывается, человек, ох какой… Недаром мы вас опасались!

— А вы? Да вы — мздоимцы и подлецы! И таких в Индию посылают?! Ну, вы у меня поедете! Вы у меня узнаете, как облапошивать народ да еще смеяться-издеваться над ним! Вы у меня…

Но Сусанна Николаевна слушать дальше не стала, бросила в отвращении и испуге трубку.