Джулии Гирдвуд не было среди них. В самом начале инцидента, когда церемония была прервана взволнованной незваной гостьей, она поняла все. Некий внутренний голос, казалось, предупредил ее о предстоящем скандале, и, подчиняясь этому инстинкту, она выскользнула из церкви и нашла убежище в экипаже, который вскоре возвратил ее в дом невесты, в то время как «муж» ее уехал совсем в другую сторону.

Новая свадебная церемония, с совсем другими лицами, вскоре состоялась перед алтарем.

Эта церемония не была сорвана, и по ее окончании капитан Майнард надел кольцо на палец Бланш Вернон, приветствовал ее как свою законную жену и выслушал молебен, освятивший их союз.

Со всех сторон начались дружеские рукопожатия, поцелуи подружек невесты, затем раздался шелест шелковых платьев, когда они покидали церковь и садились в парадные экипажи, доставившие их к месту жительства тети в Кенсингтоне Гор!

В тот же вечер некий джентльмен следовал со своей леди в Танбридж Веллс. Палец спутницы украшало простое золотое кольцо, недавно надетое. Им не было одиноко, хотя они занимали целый вагон. Они были самыми счастливыми в этом поезде.

Глава LXXXVI

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

Со смешанными чувствами завершаем мы наше повествование. Некоторые из сцен, возможно, вызвали у читателя неприятные ощущения, в то время как другие, как можно надеяться, — удовольствие от прочитанного.

И с такими же чувствами мы вынуждены расстаться с главными фигурами романа, оставляя одних с сожалением, а других с радостью. Есть среди героев такие, чья дальнейшая судьба не может не причинить боль. Прежде всего это касается Джулии Гирдвуд.

В нескольких словах можно сказать так: она почувствовала отвращение ко всему человечеству, приняла решение никогда не выходить замуж — и, как следствие, ее постигла судьба старой девы. Она все еще живет одна, и кто знает, сможет ли она когда-нибудь полюбить? Может быть, когда-нибудь, когда ее мать покинет этот мир, оставив ей в наследство миллион долларов?..

Но миссис Гирдвуд жива и говорит, что собирается прожить еще много лет. Она бы вышла замуж сама, но не может нарушить особый пункт завещания покойного владельца магазина, это обстоятельство сильнее ее.

— Бедная Фан Свинтон!

Так сказали бы те сердобольные люди, кто видел ее спустя шесть месяцев после памятной «свадьбы», проезжавшей через парк в экипаже, запряженном парой превосходных хай-степперов,[76] с кучером, под зонтиком от солнца; причем все это — и кучер, и лошади — было оплачено отнюдь не ее мужем.

Возможно, кто-то сказал бы: