Середин непроизвольно отрицательно покачал головой.

— Нет… — сказал он. — Нет, не смогу.

— Может быть, вам надо позднее отвечать на такой вопрос?

— Вы видели ее, разговаривали с ней, как вы можете еще спрашивать меня и ждать от меня какого-то другого ответа?

— Да, я могу понять вас… Боже мой, я, кажется, помимо желания, становлюсь вашим союзником… — с горечью воскликнула Светлана.

Она опустила глаза, слезы сорвались с ее ресниц, она не стала стирать их, и они падали ей на колени.

— Ужасно… — сказала она и покачала головой. — Ужасно!

Она вытащила из кармашка платок и прикрыла покрасневшее и сразу припухшее лицо.

Середин сидел перед ней, как истукан, не в силах сказать ни слова. Светлана уткнулась в ладони, платком провела по лицу и встала. Покрасневшими глазами посмотрела на Середина и, видимо, поняв его состояние, сказала:

— Извините… Извините… — Еще раз приложила платок к глазам. — Мне надо бежать, иначе я опоздаю на самолет. Вчера звонила домой, Борис не ответил. Вы, наверное, говорили с ним по телефону, где он может быть?

— Вчера был в Запорожье, сегодня должен вернуться в Москву.

— Еще вчера я не думала уезжать… — сказала Светлана и приостановилась. — Ах, все равно, что же мне таиться от вас… Я выслушала Нелли Петровну и подумала, что, может быть, сама поступаю неразумно. Я уехала от Бориса… это было почти бегство… Оставила записку, что не могу одна сидеть в пустой квартире, что истосковалась по людям, по делу… Дочери разъехались, сразу оборвалась жизнь, полная забот, а он все время в командировках, стало трудно справляться с возросшими масштабами дела… Вчера, вернее, уже сегодня, поздно ночью, позвонила, не застала его дома, поняла, что он уехал, и так стало тоскливо на душе… Да, надо ехать. Но тетю Катю мы не оставим одну, она будет жить с нами… Впрочем, что же я отнимаю у вас время своими жалобами, вам на завод, и мне надо бежать…

— Идемте наверх, — сказал Середин, — когда-то это была ваша комната, вы, конечно, помните, — говорил он, пытаясь за этими словами скрыть собственную растерянность. Нашелся человек, который понял… Не все люди бесчувственны. Не все! — Там еще и чемоданы возьмите, надо же во что-то складывать. — Он поднимался по ступенькам внутренней лестницы вслед за Светланой.

— Хорошо, хорошо… — с такою же растерянностью повторяла она.

Светлана ушла с двумя чемоданами Наташиных вещей, наотрез отказавшись от его помощи. Он подумал, что где-то рядом ее ждет Наташа. Закрыл дверь и остановился в передней, охватил голову руками. Только сейчас до него дошел смысл свершившегося: окончательно рушилась прежняя жизнь. Невыносимо раздвоенное чувство охватило его, он представил себе, что испытывает сейчас Наташа.