Л и д и я. Недоставало еще, чтобы у меня аппетит пропал.

К а л е н д а р е в. Я не настаиваю. Напротив. (Подпирает рукой голову, смотрит ей в рот.) В вашем ротике так симпатично исчезают тресковая печень, салат под майонезом… Нет, простите, яйцо под майонезом. «Наша закусь — объедение, поднимает настроение», — сказал поэт.

Л и д и я. Нескладно сказал. (Жует.) Мне не настроение поднимать надо, а о жизни думать.

К а л е н д а р е в. Тресковая печень думать тоже очень помогает.

Л и д и я (взрываясь). А знаете ли вы, что неправильный режим питания ставит головной мозг в неблагоприятные условия функционирования?

К а л е н д а р е в. Что? А… естественно. Так что же будем делать?

Л и д и я. Надо с мужем посоветоваться. (Жует.) А перед встречей с ним я всегда очень нервничаю… Да вы ешьте.

К а л е н д а р е в. Спасибо. (Драматично.) Значит, вы замужем?

Л и д и я (уклоняясь). Нервничать вредно. Хотя у нас в мозгу имеется около четырнадцати миллиардов нервных клеток, но на протяжении жизни функционируют-то только два. И если нервная клетка разрушилась, она уже не регенерирует, то есть на ее месте новая не вырастает. Ясно? Поэтому у нас такой внушительный запас. (Вздыхает.) Но ведь и он не безграничен.

К а л е н д а р е в (уверенно). Неужели нам не хватит тринадцати миллиардов девятисот девяноста клеток, чтобы решить проблему… без вашего мужа?

Л и д и я. Лучше бы вы ели. А то с сердцем у вас непорядок, задыхаетесь как на стометровке. Небось грипп на ногах переходили?

К а л е н д а р е в. Я, задыхаюсь? Никогда!